Луна была огромная и сияла, как хорошо начищенное самоварное золото. От ее света все вокруг – высокая трава, широкие пальмовые листья и спокойная река – казалось позлаченным. А над золотом реки плыл золотой голос Ведмеденки:
Чистые, отдохнувшие, успокоенные тем, что дошли наконец до намеченной цели, красноармейцы лежали на берегу и слушали волшебной красоты украинскую песню.
Иван и Наталья стояли на опушке густого черного леса и тоже слушали. Наталья прислонилась спиной к пальме и легонько покачивалась. Она была в гимнастерке с «разговорами», в юбке и сапогах, но на плечи накинула неуставную красную косынку. Иван стоял метрах в трех от нее, курил.
– Прямо не верится, в Индии мы… – задумчиво проговорила Наталья.
– Чего не верится-то? – пожал плечами Иван. – Шли, шли и пришли. А намнем англичанке холку, поставим тут советскую власть – и дальше двинем.
– Дальше? – грустно спросила Наталья. Похоже, ей было здесь так хорошо, что совсем не хотелось идти куда-то дальше.
– Ясное дело – дальше! – уверенно продолжал Новик. – Мне вот Григорь Наумыч рассказывал, что есть одна страна, название забыл, так там все звери – с торбами! Еду в них носят, детенышей, все носят в торбах этих. Тоже там люди живут, тоже небось от капитала маются… А Америка? Я как про эту гадину услышу, аж дышать не могу от злости! Доберемся и до нее…
– А дальше? – с еще большей грустью в голосе спросила Наталья.
– Что дальше? – На безмятежном Ивановом лбу возникла ниточка сомнения. – Дальше вон… – Он поднял глаза на луну. – Сделают аэроплан побольше, заведет летчик Курочкин мотор, и полетим… – Он махнул рукой. – Да на наш век и тут делов хватит.
– А вам бы не хотелось, Иван Васильевич, просто так пожить, тихо, мирно, с женой, с детишками, в домике своем?..
Иван снисходительно улыбнулся.
– Не, Наталь Пална, я человек военный. Драться стал сразу, как пошел. Братишку старшего по башке горшком со сметаной огрел – еле откачали Ваську… А потом, если день какой не подерусь, аж не сплю, ворочаюсь… Суну кому из братьев зуботычину, он орет, а мне – спится. Постарше, конечно, поспокойней стал, а все одно… Ныть рука начинает, как долго за шашку не берусь.
– Какой вы, Иван Васильевич… – Наталья в задумчивости покачала головой.
– Да ты не подумай, Наталь Пална, я ж не просто так, а за справедливость! Васька-то горшок упер – хотел сам сметану вылакать.
Наталья медленно пошла вдоль опушки. Иван с прищуром поглядел на нее и пошел следом.
– Ой! – сказала вдруг Наталья испуганно и остановилась.
Перед нею, словно по волшебству, вырастала из травы змея. Она росла, покачиваясь, раздувая капюшон.
– Стоять! – шепотом приказал Иван, плавно вытаскивая из ножен шашку.
Змея вдруг зашипела, и Наталья инстинктивно выставила перед собой руку. В ответ кобра бросилась в атаку. Но между этими двумя действиями лежало действие Новика – он коротко и резко взмахнул шашкой. Голова змеи взлетела высоко и упала где-то невидимая, а обезглавленное туловище, скручиваясь и извиваясь, билось у ног Натальи. Испуганно и брезгливо она прижала ладонь ко рту и отвернулась. Иван вытер шашку пучком травы и опустил в ножны.
– Я этой заразе в Туркестане столько бошек посшибал… Как репейнику…
Он подошел к Наталье близко, взял ее правой рукой за талию и властно притянул к себе. Она покорно положила голову ему на плечо и спросила шепотом:
– Стало легче-то?..
– Маленько полегчало, – согласился Иван.
Кто-то бежал в их сторону.
– Григорь Наумыч, – подсказала Наталья и попыталась легко, необидно высвободиться из объятия.
Брускин бежал челноком, то исчезая в черной тени леса, то возникая в лунном свете, но вдруг запнулся обо что-то и упал, исчез в высокой траве.
– Григорий Наумович! – испугавшись и сжалившись, подала голос Наталья.
Брускин торопливо поднялся, отряхнулся, подошел и быстро, деловито заговорил:
– Это вы, Иван Васильевич, добрый вечер. Наталья Павловна, вы провели ревизию портретов членов ЦИКа?
– Провела, – с готовностью ответила Наталья.
– Что у нас с Лениным?
– Плохо, Григорий Наумович, – нахмурилась Наталья. – Ни одного Владимира Ильича. Ни Троцкого, ни Бухарина, ни Каменева с Зиновьевым, один большой ящик со Сталиным…
– Что ж, Сталин так Сталин, – со вздохом проговорил Брускин. Он не мог оставить вдвоем Наталью и Новика.
