Никто его, однако, не услышал, даже мать – она тоже смотрела на небо и, как все, была увлечена фейерверком.
Молодой человек, Илья Владимирович Печенкин, вернулся на родину после шести безвыездных лет жизни в Швейцарии, где учился в элитнейшем колледже «Труа сомэ», что в переводе означает «Три вершины».
Сославшись на дорожную усталость, Илья сразу лег спать, родители же не ложились. Они сидели в полутемной спальне, с трудом помещаясь вдвоем на узком низком диванчике, и с умилением и гордостью смотрели на спящее свое чадо. Видимо, от избытка чувств отец положил вдруг ладонь на колено матери и стал медленно поднимать юбку, но Галина Васильевна решительно остановила это неуместное и несвоевременное действие, крепко ухватив мужа за запястье. Впрочем, она нисколько не обиделась, а даже прижалась к его сильному жилистому плечу.
– Он такой остроумный, – зашептала Галина Васильевна. – Я спросила: «Что ты любишь больше всего?» Знаешь, что он ответил? «Ленина и пепси-колу…» – Она улыбалась и смотрела на мужа, ожидая его реакции.
– Новое поколение… – прокомментировал Печенкин и пожал плечами.
Как большинство мужчин, он не умел разговаривать шепотом – получалось громче, чем если бы он говорил в полный голос. Галина Васильевна сделала круглые глаза, Владимир Иванович виновато втянул голову в плечи.
– Я только одного боюсь, – взволнованно зашептала мать. – Он совсем не говорит о девушках.
– Ну и что? – удивился Печенкин. – Какие его годы? Я только после армии гулять начал.
– Тогда было другое время. А сейчас… Ты помнишь, что мы видели с тобой в Сан-Франциско? Этот ужасный парад…
Владимир Иванович повернулся к жене, посмотрел на нее и с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться:
– Да ты чего, Галь? Мой сын? Печенкин?
Галина Васильевна смущенно улыбнулась и зашептала:
– Нет, все-таки хорошо, что мы живем в Придонске и до нас эта зараза еще не дошла…
Илья зашевелился, поворачиваясь лицом к стене, и родители замолкли, вглядываясь и вслушиваясь.
Сын спал, как спят малые дети, придавив щекой сложенные ладони, но дышал как взрослый – ровно и глубоко.
Родители переглянулись.
– А я его спрашиваю: «Ты выучил?..» – начал рассказывать Печенкин, но жена перебила:
– Что выучил?
– Латынь… Латынь выучил?
– Выучил, все выучил, – успокоила мужа Галина Васильевна. – Два стихотворения в день…
– Что – два стихотворения в день? – не понял он.
– Когда Илюша был маленький, я заставляла его выучивать два стихотворения в день. Помнишь? Одно утром, другое вечером. Еще при поступлении в «Труа сомэ» они мне сказали: «У вашего мальчика феноменальная память». Знаешь, что я им ответила?
Печенкин остановил на жене вопрошающий взгляд.
Галина Васильевна улыбнулась, глянула гордо и победно и повторила то, что сказала шесть лет назад, с удовольствием процитировав себя:
– Я знаю.
Печенкин кивнул. Возникла пауза. Ребенок дышал ровно и глубоко.
– А помнишь, как он взял моду нас пугать? – зашептала Галина Васильевна. – Годика четыре ему было… Идешь, а он из‑за угла – гав! Я так пугалась. Помнишь?
Владимир Иванович напряг память и честно признался:
– Чего-то забыл…
– Ну вот, – расстроилась Галина Васильевна. – Ты же его и отучил. Сам на него из‑за угла гавкнул. А он так испугался! Реву было… Зато больше уже никогда не пугал. Помнишь?
– Кажется, помню, – смущенно соврал Печенкин. – Я зато помню, как я за ремень взялся – он мою электробритву раскурочил, – я за ремень, а его нету! Как сквозь землю провалился… Ищу-ищу – нету! А он, оказывается, под кровать спрятался, засранец! Любил под кровать прятаться… Вот засранец…
Галина Васильевна поморщилась и попросила:
– Володя!
Печенкин, улыбаясь, мотнул головой – еще раз переживая то забавное происшествие, и взглянул на часы.
– Всё, пора вставать, – решительно проговорил он. – День очень насыщенный. – Подумал и повторил свою мысль: – Насыщенный день.
Галина Васильевна взяла ладонь мужа в свои ладони:
– Ну еще минуточку, Володя! Вспомни, что значила в детстве лишняя минуточка сна…
Владимир Иванович подумал, вздохнул, видимо вспомнив, что значила в детстве лишняя минуточка сна, и кивнул, соглашаясь.
И они продолжали сидеть на неудобном низком диванчике, прямые и счастливые, наблюдая лишнюю минуточку сна своего единственного дитяти.
Наверное, Владимир Иванович и Галина Васильевна очень удивились бы, если бы узнали вдруг, что сын их вовсе и не спит… Илья не спал. Глаза его были открыты. Что-то он там думал…
