Не сделанное им и было следующей ступенью исцеления.
Спустя какое-то время Мэри спросила:
— Зейдист?
— Да?
— Что это за отметки?
Он нахмурился и взглянул на нее, гадая: знает ли она? Но… хм, она же была человеком. Может и не знала.
— Это рабские метки. Я был… рабом.
— Было больно, когда их наносили?
— Да.
— Это сделал тот же человек, что порезал твое лицо?
— Нет, это был хеллрен моей хозяйки. Моя хозяйка… нанесла эти метки. Но именно он оставил шрам.
— Как долго ты был рабом?
— Сто лет.
— Как ты освободился?
— Фьюри. Фьюри меня вытащил. Вот как он лишился ноги.
— Тебе причиняли боль, пока ты был в рабстве?
Зед сглотнул.
— Да.
— Ты все еще вспоминаешь об этом?
— Да. — Он посмотрел на свои руки. По непонятной причине они внезапно заболели. О, верно. Он сомкнул кулаки и сжал их так сильно, что пальцы едва не отваливались от костяшек.
— Рабство все еще существует?
— Нет. Роф объявил его вне закона. В качестве свадебного подарка для меня и Бэллы.
— Каким именно ты был рабом?
Зейдист зажмурился. О, да. На этот вопрос он и не хотел отвечать.
Какое-то время он мог лишь удерживать себя в сидячем положении. Но потом притворно спокойным тоном, он ответил:
— Я был рабом крови. Женщина использовала меня ради крови.
Последовавшая тишина легла на него ощутимым грузом.
— Зейдист? Можно положить руку на твою спину?
Его голова сделала движение, похожее на кивок, и нежная ладонь Мэри опустилась на его лопатку. Она гладила его медленными, легкими кругами.
— Это правильные ответы, — произнесла она. — Все.
Он быстро заморгал, когда пламя в печном окне стало расплывчатым.
— Думаешь? — хрипло спросил он.
— Нет. Я знаю.
— И что у нас здесь за шум, сокровище?
Зайдя в детскую, Белла обнаружила Наллу, стоявшую в детской кроватке: ее руки сжимали перила, а маленькое личико покраснело и сжалось из-за крика. Абсолютно все было разбросано по полу: подушка, мягкие игрушки, одеяло.
— Похоже, у тебя опять конец света, — произнесла Белла, подхватив свою плачущую дочь и взглянув на беспорядок. — И о чем нам это говорит?
Внимание лишь подстегнуло поток слез.
— Ну хватит, попытайся дышать — так ты станешь еще громче… Хорошо, ты уже ела, и, значит, это не голод. И ты сухонькая. — Еще больше рева. — Кажется, я знаю, в чем дело…
Бэлла посмотрела на часы.
— Мы, конечно, можем попробовать, но я не уверена, что время подходящее.
Наклонившись, она подхватила с пола любимое розовое одеяльце Наллы, завернула в него малышку и направилась к двери. Налла немного успокоилась, когда они покинули детскую и прошли по коридору со статуями к парадной лестнице, а путешествие через туннель к тренировочному центру прошло еще тише — но когда они зашли в кабинет, а он оказался пустым, плач возобновился.
— Держись, мы просто глянем…
Снаружи, в коридоре, группа учеников покидала раздевалку и двигалась в сторону парковки. Было приятно видеть их, и не только потому, что Налла возможно получит желаемое: после нападений на глимеру, занятия для будущих солдатов были прекращены. Но сейчас Братство снова занималось следующим поколением — только в этот раз не все из них были аристократами.
Бэлла вошла в спортзал через запасной вход и залилась краской от увиденного. Зейдист был впереди, работал с подвесной грушей. Его сильные кулаки отбрасывали ее назад, пока та не застыла под острым углом. Под светом ламп его обнаженный торс был великолепен, мускулы порочно очерчены, кольца в сосках блестели, а боевая форма была идеальна даже для ее неискушенного взгляда.
В другой стороне стоял полностью остолбеневший ученик, толстовка свисала с его маленькой руки. Он наблюдал за тренировкой Зейдиста, и лицо его выражало смесь страха и восхищения, глаза были широко распахнуты, челюсть отвисла, и рот раскрылся в форме маленькой «о».
Как только крики Наллы раздались в зале, Зед резко обернулся.
— Прости за беспокойство, — произнесла Бэлла сквозь вопли. — Но она хочет к папочке.
Лицо Зеда мгновенно засветилось любовью, жесткая концентрация тут же покинула его взгляд и заменилась на то, что Бэлла называла «Налла — взгляд». Он встретил их на полпути через синие маты, целуя Бэллу в губы и принимая малышку в свои руки.
Налла мгновенно устроилась в объятиях отца, обхватив ручками его мощную шею и прижавшись к широкой груди.
Зед посмотрел на ученика. Низким голосом он сказал:
— Автобус на подходе, сынок. Лучше поторопись.
Когда он снова повернулся, Бэлла почувствовала, как рука хеллрена переместилась на ее талию и прижала ближе к нему. Поцеловав ее еще раз, он прошептал:
— Мне нужно в душ. Не хочешь помочь?
— О, да.
Все трое покинули спортзал и направились в особняк. На полпути Налла вырубилась, и, поднявшись к спальне, они прошли к детской, положили ее в кроватку, и после насладились очень горячим душем — горячим не только от температуры воды.
Когда они закончили, Налла снова проснулась, и настал час чтения.
