- Было это как… - сбивчиво начинаю и мысленно луплю себя по щекам. Соберись! - Боевая граната случайно попала в мирном ауле прямо в большой курятник. Куры все разлетелись в радиусе метров двухсот. Да, двести, не меньше. Штук тридцать их было, и петух, куда ж без него? Померла, конечно, половина сразу. А хозяйка, бабуля лет восьмидесяти, как давай рыдать. Единственное пропитание у них с дедом было. Пришлось идти собирать раненых и выживших. Всем взводом.
- Обалдеть, - восторженно произносит начальница.
- Просто представь. Пятнадцать грязных бородатых мужиков, которые медленно бродят по горам и зовут: «Цыпа-цыпа-цыпа! Цыпа-цыпа-цыпа!»
Федерика вся трясется от смеха, а я, подумав, подключаю к спецоперации большой палец и ласково поглаживаю полушарие, задевая шелковое кружево.
Кайф… Ну?
- Говорю же: на войне весело… - резюмирую, заполняя паузу.
- Думаю, вы просто не стали рассказывать мне правду.
- Да зачем тебе эта правда? - уже серьёзно хмурюсь, прижимая начальницу к себе теснее. Борзею - пиздец. - Лучше живи без нее… Мирно.
Вдруг получаю подзатыльник от ветра.
- А вот ещё случай был….
- Владислав Алексеевич, - тон Федерики резко сменяется на строгий. - Мне кажется, или вы заговариваете зубы, чтобы полапать?
- Я? - оскорбленно переспрашиваю и снова сжимаю грудь…
Перед смертью не надышишься, так хоть надержаться надо.
- Вы-вы! - подсказывает.
- Я просто тебя… грею, - объясняю, опуская голову и прислоняясь щекой к горящему лицу.
Федерика пыхтит, как колючий еж. Снаружи оно, может, и не сильно видно, но чувствую: крышечку вот-вот сорвет.
- Просто грею!...
- Тогда утихомирьте ваш нагревательный элемент, - она поворачивает голову и шипит мне в лицо. - Он скоро дыру в пояснице прожжет.
Спалился.
- Он такой! - гордо произношу. - Потому что живой, горячий… - вспоминаю свою находку за трубами.
- Можно как-то попросить вашего «живого» утихомириться?
- Эт вряд ли. - Нагло улыбаюсь. - У него ведь выключателя нет. И батарейки не сядут, - перечисляю одни плюсы.
Обхватив упрямую голову, разворачиваю к себе и впиваюсь в горячие податливые губы. Сминаю их без разминки и целую с боевым напором. Чуть агрессивнее сдавливаю грудь. Уже двумя руками.
- Так! Все! - шепчет Федерика и слабо стонет. Отодвигается. - Все… Я согласна!...
Пиздец.
Она согласна?... В голове уже оглушительно бьют фанфары, член активно радуется победе над инновациями, когда до ушей доносится:
- Согласна.... дать вам завтра выходной. Пойдемте спать. Прошу вас.
- Самое главное, не давай волю эмоциям, подруга! - заканчивает наставлять Кира и решительно отодвигает высокий бокал. - Ты умеешь, я знаю.
- Это будет сложно, но я постараюсь.
- Надо постараться.
Через несколько дней состоится очередное заседание суда. Мы встретились у меня дома, чтобы ещё раз обсудить некоторые моменты, настроиться и… выпить вина.
После вчерашнего вечера мне это просто необходимо. Голова до сих пор не варит, я даже на работу не поехала. Отменила все совещания и встречи.
Как я могла такое позволить в собственном доме?... Целоваться и обжиматься со спецназовцем, как безмозглая девчонка! Самое печальное, что моя хваленая самокритика куда-то подевалась.
Я пытаюсь себя ругать, но получается слишком неправдоподобно.
Тебе же понравилось, Федерика! Признайся!...
Громко хлопнув дверцей шкафа, разворачиваюсь и складываю руки на бедрах.
- Ты, кстати, отлично выглядишь! - замечает Осипова. - В первый раз вижу, чтобы ты дома так ходила.
- Как так? Обычные шорты и топ, - закатываю глаза.
- Это короткие джинсовые шорты, на минуточку! - Кира выставляет указательный палец. - И тесные к тому же. Уверена, если бы ты хотела выглядеть «обычно», ты бы напялила длинную футболку и семейники.
- У меня нет семейников, - морщусь.
- Взяла бы старые. Те, что остались от Побединского.
- Не напоминай мне о нем. - Убираю со стола досочку с сыром.
Бред какой-то. Надела шорты, потому что в них комфортнее. Вот топик не очень удобный, соглашусь, резинка давит под грудью. Зачем только вырядилась?
- Ну ты как? Настроилась? - спрашивает Кира, подкрашивая губы.
Я оглядываю свой дом. Место, где живут мои дети. Вспоминаю «Агат». Компанию, которую они унаследуют.
- Я готова ко всему. - Складываю руки на груди.
Старшие разбрелись по комнатам. Маша, кажется, сразу уснула после долгого дня в детском саду, куда я отвела ее утром. Сама. Отвыкла от режима, моя девочка.
- Думаю, Побединский со своим адвокатом будут тянуть до последнего, стараясь отложить слушания на неопределенный срок.
- Почему?
- Существует тактика затягивания судебного процесса, Рика: сделать все, чтобы крепость рухнула сама. Они будут выводить тебя как можно дольше, потому что у нас правовое государство и закон на твоей стороне. Адвокат Коли не идиот и тоже это понимает, но ты ведь можешь не выдержать и отдать ему часть бизнеса добровольно.
- С чего бы мне это делать? - Вскакиваю со стула.
- Поживем - увидим. Поэтому я и говорю: давай без эмоций.
- Я постараюсь, Кира. Правда. И спасибо тебе.
- Поеду уже домой. Завтра важный процесс.
- Конечно.
