- Хм… дерется? - удивляюсь, посматривая на Отца. - А ты жаловалась Варваре Сергеевне? Что она говорит?
- Валвала Селгеевна сказала: «Сами лазбилайтесь. У меня на носу плимелка».
- Примерка? На носу? - округляю глаза.
- Проверка, Маш, - Влад поправляет и продолжает сосредоточенно поглощать цукини.
Любуюсь им чисто по-женски. Неужели такие мужчины бывают?... Добрый, сильные, порядочные.
- Пловелка, да. - Маша смешно морщится.
- Но ведь все равно надо разобраться. Почему Рома дерется? Может быть… ты его обзывала? - предполагаю.
Пухлые щечки алеют.
Врать моя четырехлетняя принцесса ещё не научилась.
- Что ты ему сказала, Маш?...
- Только плавду, мамочка. Ломик - очкалик.
- Оч…. что? - удивляюсь. - Маш, мы ведь разговаривали с тобой, что все люди разные. Если бы мы все были одинаковыми, то было бы скучно.
- Это уж точно, - Влад усмехается.
- И вообще, где ты это услышала?
Мария-Франческа переводит неуверенный взгляд на Влада.
Даже слов не надо.
- Владислав Алексеевич… Я, кажется…
- Я поела, мам. - Эльза хватает телефон и вихрем уносится из кухни.
- Пожалуйста, дорогая, - вздыхаю устало и возвращаюсь к теме разговора.
Сержусь, конечно. Как бы на меня ни смотрели две пары хитрых глаз.
- Спасибо, мамочка. Владь, пойдем уже? - Маша соскакивает со стула и тянет спецназовца на выход.
- Очень вкусно. Я позже доем.
- Куда это вы? - прищуриваюсь подозрительно.
Моя младшая дочь, держа в руке огромную ладонь, демонстративно поворачивает голову и улыбается:
- Влемя колмить мулавьев, мамочка.
Отец смотрит на меня с иронией.
- Владислав Алексеевич, я хотела поговорить с вами…
- Трапеза у муравьев. - Он пожимает плечами и подхватывает Машу на руки. Та заливисто хохочет. - Ничего не могу поделать!
Провожаю их взглядом и слышу вроде бы мелодию телефона. Откинув полотенце со стола, замечаю мобильный сына и самые страшные слова, что могут быть на экране:
«Входящий вызов
Баба Люда».
Боже мой, я уже и думать о ней забыла. Чего ей надо от моего сына?...
Жму на кнопку «Ответ».
- Здравствуйте, - прохладно приветствую.
- Эм… - зависает она.
Людмила Побединская, мама Коли, в нашей жизни появлялась нечасто ровно до тех пор, пока я не приняла судьбоносное решение о разводе. Вот тогда-то она моей крови попила с лихвой. Были и угрозы, и оскорбления, и по-хорошему пыталась. Правда, последнего было настолько мало, что говорить о каком бы то ни было уважении к этой пожилой женщине не приходится.
- Мне нужен Лева, - оскорбленно требует Людмила.
- Леон сейчас занимается, готовится к контрольной, - вру, да простит меня Боже. - Но я хочу поинтересоваться: зачем он вдруг вам понадобился?
- Кроме того, что Лев твой сын, он ещё и мой внук.
- Вы об этом за шестнадцать лет так редко вспоминали, что я уже и сама забыла.
- Ты ведь знаешь: мне было о ком вспоминать, милочка. У Наташки моей двойня. Пацаны такие активные. У Ларисы ребёнок больной…
- То есть наконец-то и до моих детей очередь дошла?
Злюсь страшно.
У Побединского в семье всегда царил матриархат. Мать, две сестры и вечно сердитая тетка. Отец скончался примерно за год до того, как мы с Колей познакомились, поэтому свекра я ни разу не видела.
- Смешная ты, Федька, - свекровь не унимается. - Будто и не знаешь. В народе же как говорят: у дочек дети - внучата, а у сына - собачата.
- Вы в своем уме? - Стискиваю в руках вилку. - Да как у вас язык поворачивается…
- Сказала же, пословица есть такая, дура. Это не я говорю.
- Послушайте…
- Дай мне Льва. Поговорить хочу, - настаивает.
- О чем?
- Тебе какая разница? Или ты собралась не давать мне общаться с внуками?
- Вы и так с ними не общаетесь! - Душу рвет от несправедливости.
- Это раньше было, говорю же. Я на пенсию наконец-то вышла, да и у дочек дети подросли. Никогда не поздно начать…
- А меня вы спросить забыли?
- Будешь мешать - будем судиться. И так Колюню без всего оставила, ещё и детей против нас настраиваешь.
- Ах это я настраиваю?
- Мерзкая ты баба! Разбогатела она!...
- А вы…. А вы...
Не сдержавшись, с силой жму на «Отбой» и пытаюсь успокоиться. Судорожно верчу в руках телефон сына, а затем просматриваю журнал звонков.
«Баба Люда» там гвоздь программы, твою мать.
И сегодня.
И вчера.
И позавчера.
Черт!...
Не сразу замечаю Влада и растерянно на него смотрю.
Он переоделся. Черная майка и спортивные шорты сидят на подтянутом теле так, что мои «клубнички» должны бы сойти с ума, но я лишь прокручиваю в голове разговор со свекровью.
Не нравится мне ее активность.
Ни к чему хорошему она не приведет.
- Маша дрыхнет. Муравьи накормлены. Родина может спать спокойно, - отчитывается спецназовец.
- Спасибо тебе, - еле выдыхаю.
- Что-то случилось?
Качаю головой и доверчиво льну к любезно подставленному плечу.
- Ничего нового…
Прошлую жизнь хочется полностью вычеркнуть, безжалостно вырвать грязные страницы и забыть. Но как это сделать, если на носу судебное заседание, а бывшие родственники постоянно напоминают о себе?...
Подцепив пальцами подбородок, Влад внимательно изучает мое лицо.
- Красивое платье, - опускает взгляд на приоткрытую грудь.
Вдруг чувствую себя глупо.
