- На свете очень мало людей, которые могут вынести рядом с собой человека, знающего про них так много. Для тебя бывший муж всегда будет тем, кем ты его встретила, - бедным неудачником, а вот для той девицы он свет в окне: успешный и востребованный музыкант, потому что другого Колю она не знала.
- Интересно… А ты… ушел от жены по той же причине?
- Я не в счет. Я же бюджетник. - Чувствую его ленивую улыбку макушкой. - Госслужба она вообще отдельно, да? И жили мы всегда ровно. Денег вроде хватало.
Чувствую, как болючий укол ревности пронзает мою грудь и доходит до самого сердца.
- И жена никогда не хотела тебя вернуть?...
- Она и сейчас хочет, - расслабленно отвечает. - По глупости ведь выгнала, а я и ушел. Не пара мы.
Округляю глаза, раздумывая, что ответить.
- Но ведь ты не строил им козни… И не заказывал похищение дочери. Чем Коля думает в это момент?
- А почему ты уверена, что похищение - его рук дело?
- А чье? - искренне удивляюсь постановке вопроса. - У меня ведь больше нет врагов!...
- Ты так в этом уверена? А твой бизнес?
- Не понимаю, к чему ты клонишь? - В полумраке рассматриваю сосредоточенное лицо. - Что-то знаешь?...
- Нет, конечно. Просто предположил, - успокаивает Влад и резко поворачивается набок, прихватив меня с собой.
- Влад... - брыкаюсь.
- Мм… - Уверенно обнимает сзади, кутаясь в мое одеяло.
- Влад… - Поднимаю голову с подушки.
- Ну… чего?
- Ты помнишь, о чем мы договаривались?
- Я не кормлю твоих детей всякой гадостью… - сонно отвечает, зевая.
Я отодвигаюсь как могу и с боем отвоевываю одеяло обратно.
- Нет. Позже… Мы договаривались, что ты будешь спать у себя, - напоминаю.
- Етить-колотить. - Влад резко встает с постели.
- Я просто хочу поберечь психику своих детей, - оправдываюсь.
Обернувшись, с сожалением наблюдаю, как подтянутая задница прячется под уютными хлопчатобумажными боксерами.
Ты молодец, Федерика.
Так правильно, Федерика.
С силой прикусываю губу.
- Идиотизм!...
- Рационализм.
- Придурь.
- Женская независимость, - парирую.
- Да уж… - Влад, подхватив футболку, направляется к выходу. - К твоей кошке даже кот, только когда тебя дома нет, потрахаться приходит.
- У меня сильная женская энергетика, - улыбаюсь.
- Ага. Резиновые мужики за батареями прячутся…
- Что? - подхватив подушку, бросаю ее уже в захлопнутую дверь.
Просто не верится, что он видел Бурака.
Ужас…
И пусть…
- Мужлан.… нерезиновый, - кидаю вдогонку и накрываюсь с головой.
От жуткого, нестерпимого стыда.
***
Утром поднимаюсь чуть раньше обычного. В теле чувствуется небывалая легкость, настроение просто прекрасное, тем более за окном уже палящее солнце.
Пока готовлю завтрак, успеваю просмотреть электронную почту, а потом иду будить Леона.
В первую очередь его.
После того как он застал нас с Владом целующимися на кухне, наши отношения ещё больше испортились. Это пугает. Я до сих пор всячески пытаюсь объясниться, но Лео уходит от разговора.
Вот и сейчас в его комнате пусто.
Заправляю развороченную постель и убираю мусор с письменного стола, а затем долго разглядываю детские фотографии, которыми усеяна книжная полка.
- Да уж, - грущу, испытывая легкое разочарование в душе.
Представить, зачем шестнадцатилетний подросток вышел из дома примерно в шесть утра, мне сложно, поэтому достаю телефон из кармана пижамных брюк и пытаюсь дозвониться. Все попытки остаются безуспешными.
- Хорошо. Вечером поговорим.
Тихо прикрываю дверь и иду будить девчонок.
А жизнь оказывается такой непредсказуемой, что сводит нас сыном даже раньше.
Днем.
В здании районного суда... и по разные стороны баррикад.
- Только не психуй, - просит Кира и за локоть выводит меня из зала заседаний.
Ноги заплетаются, но я пытаюсь оглядываться на тех, кто идет за нами. В носу стойкий запах разочарования и чего-то такого неуловимого. Горького.
Ощущения, что как раньше больше никогда не будет.
После того как сын при судье заявил, что хочет проживать с отцом, у меня в груди, ближе к сердцу, что-то хрустнуло.
Сломалось…
- В здании суда ни звука, - шипит подруга мне на ухо. - Потерпи, Рика. Оштрафуют или административку впаяют. А зная тебя, это вообще будет уголовный срок. Ты Побединского убьешь.
- Не буду я никого убивать, - с ледяным спокойствием отвечаю.
Сердце отбивает чечетку, внутренности будто катком придавило. Обида смертельная, страшная, живая. Такая, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.
- Кроме Попова, - покачиваю головой. - Пожалуй, отрежу ему яйца…
- Он даже не заметит, - со смешком отвечает Осипова и посматривает на нашего однокашника. Придвигается ко мне. - Он их из-за пуза так и так не видит.
Смеется.
А я не могу…
- Кира! - топаю ногой. - Речь идет о моем сыне. О Леоне!...
- Я все понимаю, - вздыхает она. - Сама ведь ему жопку подтирала… Нам надо успокоиться, ты должна осознать, что это просто попытка выбить тебя из седла.
- Из седла? Кира, да я уже на земле!...
- Этого Побединские и добиваются.
- Может, и правда отдать им все, что они просят?
- Ты дура?
- Я мать!...
Все сегодня сразу пошло не так. Я в юридических терминах не очень сильна. Адвокат Побединского попросила слово, сразу подскочила к судье.
