Темная итальянская ночь сменяется рассветом, а я все лелею свое хрупкое счастье и никак не могу заснуть. Опустив подбородок на мерно вздымающуюся грудь, рассматриваю спящее лицо Влада. Любуюсь его грубоватыми чертами и жесткой линией губ.
Это так удивительно…
Порой женская доля кажется чем-то вроде поля боя, на которое ты выходишь каждое утро, вооружившись туфлями на каблуках и модной сумочкой. И на этом поле боя ты - боец. Сражаешься, тратишь снаряд за снарядом, переживаешь потерю за потерей и иногда скрываешься в окопе, где со слезами зализываешь рваные чьим-то неосторожным действием или словом раны.
Так проходят годы…
А потом на подмогу приходит он: наглый спецназовец, который начинает сражаться за тебя.
И он обязательно будет подавать тебе снаряды, а потом и ты ему.
И он будет рядом, когда придется оплакивать очередные потери. И ты с ним будешь, потому что даже у грозных мужчин, которые излучают аромат мужественности и вседозволенности, непременно случаются потери и промахи.
Но главная метаморфоза, которая с тобой случится: в его сильных и крепких руках ты станешь девочкой. Потому что в каждой женщине-бойце скрывается девочка. Маленькая, хрупкая и живая.
Достойная самого лучшего!
Надо просто верить в это и никогда не позволять себе рассчитывать на меньшее!...
Никогда!...
Спустя семь лет
- Может, по пивку? - спрашивает Азиат, когда подъезжаем к его дому. - В программе: футбол, чешское фильтрованное и нарды. Как в старые добрые…
Я оборачиваюсь на сидение, заваленное мокрыми после дождя вещами. Плюс - в кузове лежит палатка, которую надо бы хорошенько просушить.
- Заманчиво, Серега, но на сегодня у меня есть программа поинтереснее: стирка, душ и… целый гаражный комплекс.
- Что ещё за комплекс? - ворчит, выбираясь из моего «Рам Вагона» - новенького пикапа для охоты и рыбалки.
- Гаражный, на сто двадцать машиномест. С автомойкой и вертолетной площадкой. Почти… как настоящий, - смеюсь, пожимая его руку.
- Понял. А я приду сейчас и бахну, а потом футбол смотреть завалюсь. - Он забирает свой рюкзак и, махнув рукой, идет к подъезду.
Я смотрю на него… с небольшим сожалением, что вот так вот у него все, и ощущением, что я все в жизни сделал правильно. Может, это и прекрасно: иметь возможность спокойно и одному поваляться на диване, но расставлять коллекционные модели машинок на пластмассе, обклеенной наклейками, в свои сорок восемь мне как-то больше по нраву.
С этими мыслями еду к нам домой…
Пять лет назад Федерика вдруг задумала переезд. Даже удивился, зная ее привязанность к старому, небольшому коттеджу, но идею мгновенно подхватил: места и правда в нем было маловато. Продал квартиру, сбережения подсобрал, так что ее большая «шоколадная фабрика» осталась почти нетронутой.
Автоматические ворота открываются только после того, как проезжаю пост личной охраны - с недавних пор обязательный пункт жизни Федерики, который я сумел отстоять.
Загоняю пикап в гараж, выхожу и ещё минуты три на него просто любуюсь.
Почему?...
Да потому что это бомба и я, черт возьми, счастлив, как семилетний пацан, которому на Новый год задарили игрушку!...
Посудите сами: полный привод с подключаемым передним неразрезным мостом и полная, стопроцентная мать ее защита узлов днища. Такого котеночка можно посадить брюхом на пень и возить за уши из стороны в сторону - с пикапом ничего не случится. Он преодолевает все: бездорожье, лед, воду. Только кофе в постель не приносит.
Ещё раз взглянув на «Рам», закрываю гараж, а потом вспоминаю про долбанную палатку.
- Твою мать, - растираю уставшее лицо и нехотя снова жму кнопку на пульте.
Ворота уезжают под потолок.
- Любишь рыбачить, люби и батрачить, Владислав Алексеевич, - ворчу, доставая тяжелый мешок. - Ишь, разнежился, машину ему подарили. Барышня, блядь!...
Утаскиваю палатку на газон, по пути аккуратно распинывая детские велосипеды без колес. То ли мода новая, то ли я отсталый, но, когда в первый раз увидел - знатно охренел, а Федерика сказала, что это бе-го-вел и я про такое чудо техники не в курсе, потому что я старенький. Так и сказала.
Беговел. Ребёнок на таком едет, отталкиваясь ногами от земли. Глупость полная, но лишь бы дитяткам нравилось.
Вообще, мы с женой любим друг над другом подшучивать на тему возраста, правда, я делаю это крайне редко и четко выверяя каждое слово, а то она потом обижается и губы свои дует.
- О, пап, - выбегает из дома Маша и резко останавливается на террасе. - Ты… приехал? - оглядывается.
- Приехал, - усмехаюсь, развязывая шнурки на чехле. - А что? Не должен был? - посматриваю на высокие окна, в которых горит уютный, теплый свет.
На улице ещё не смеркается, но уже вечереет. Конец лета на дворе.
- Почему это, мы тебя ждали, па-поч-ка!... - Маня прищуривается хитро и отбрасывает за плечо кудри-пружины.
Тоже прищуриваюсь.
С ней вообще ухо надо держать востро, иначе как безропотного кузнечика проглотит, исслюнявит и под свои длинные ноги выплюнет.
- Я пойду, папочка… - проходит мимо и пытается меня обнять.
- Грязный весь, Маш… - ругаюсь.
Смеется и все равно обнимает, звонко целует в щеку.
