После развода с первой женой отец Белянки-Ручейка пустился во все тяжкие, теперь у него фактически три семьи. Старая здесь, новая здесь и человеческая, с кучей двинутой на голову родни и двумя сыновьями, близнецами-подростками. Мужик в прямом смысле живёт на два мира. С деньгами у него проблем нет, он хороший специалист с приличными заработками, но в мозг его жены всё равно поклевывают.
Представители Народов не женятся между собой. Вернее, жениться они могут, просто дети от таких браков не рождаются, или — в худшем случае — на свет появляются нежизнеспособные уроды. А вот скрещиваться с людьми большинство из нас в состоянии. Ребенок у смешанных пар наследует расу матери и всегда является магом среднего уровня или выше, так что соблазнить моих бойцов пытаются часто.
Минут через десять прискакала та самая Наталья, на которую Ручеек просила меня повлиять. Между прочим — большая шишка! Какими бы раздолбаями мы ни были, по ряду направлений царит жесткий тоталитаризм. Например, просто так покинуть лепесток нельзя, требуется особое разрешение. Подписывать его имеют право старейшины и некоторые чиновники администрации, еще свободный выход разрешен охотникам и стражникам на нерядовых должностях. Я тоже могу бумагу подмахнуть, но давно свалил сию почетную обязанность на замов, о чем все знают. Так вот, Наташка занимает должность главы визового отдела, власть у неё нешуточная.
— Старший! — Бодро процокав на шпильках к столу, она остановилась, нервно помахивая хвостом и уперев одну руку в бок. — У нас таможня течет! Опять! Народ через границу туда-сюда шастает, словно так и надо! Без регистрации!
Я устало вздохнул.
— Еноты?
— Да!
— С Острозубом говорила?
— Без толку! Знай себе улыбается и обещает всё исправить!
— Обещания надо выполнять, — подумав, постановил я. — Отправлю-ка его на границу. Пока работу не наладит, будет там сидеть.
Претензий к работе Острозуба нет, во время недавней войны он показал себя хорошо, но сейчас что-то расслабился. Надо его слегка встряхнуть. Тем более что проблема с таможней куда серьёзнее, чем кажется на первый взгляд.
Енотам повезло, у них все соседи мирные, и почва в лепестке плодороднейшая. Они выращивают деликатесы, которые задорого поставляют ко дворам людских правителей, взамен закупают всё остальное, в первую очередь — качественный алкоголь. Сами тоже гонят, но и закупают. Много. Их таможенники часто приходят в гости и спаивают наших. Это не являлось бы проблемой, если бы не то обстоятельство, что иногда на безалаберных пьянчуг набегают люди-грабители, причем некоторые из них в силу мозговых флуктуаций пытаются сунуться к нам. А ещё среди енотов полно агентуры остальных Народов, в том числе лис и куниц.
Держать там сильный гарнизон незачем. Но и совсем оголять границу нельзя.
— Может, тамошний персонал кодировать как-нибудь? — предложила Наталья. — Чтоб не пили.
— Пробовали и не раз. Ты просто не помнишь. Ни одна методика не сработала, только хуже делала: таможенники срывались и уходили в запой.
— Хм. Так, может, не стоит Острозуба? Туда?
— Ничего, ему полезно. Покажет подчинённым пример стойкости.
Следующим сквозь заслон из двух секретарш в мой кабинет прорвался Василий. Его всегда пропускают, потому что, если не пропустить, он организовывает молебны под окнами. Религиозных праздников у нас мало, всего два, Новый год и День поминовения, поэтому внеплановый сходняк у верующих пользуется успехом. Голосят они будь здоров! Сам Василий успешно совмещает руководство центральным храмом культа предков и должность заместителя Игоря, отвечая за образовательную сферу.
— Глава, надо бы на крипту финансирование выделить.
— Зачем? Опять протечка, что ли?
— Нет, — отрицательно дернул он ушами. — Помещения не хватает, расширить надо. И заодно ещё одну комнату устроить, на следующий век.
Секунду я непонимающе смотрел на него, потом дошло.
— Точно. Население же выросло.
— Так оно и есть. За что мы неустанно славим доброго боженьку, твердой рукой ведущего свой Народ к благоденствию, процветанию, радости!
— Не придуривайся. Про возможный долгий сон что говорят?
Василий с видом покорности судьбе пожал плечами:
— Перспектива лечь в стазис, разумеется, никого не радует, но и не пугает. Устройство камер в школе изучают, поэтому особых опасений нет. Хотя надеются, что обойдётся. Глава?
— Что?
— Насчет надежды. Мне понимать надо, что на службах говорить.
— Подойди ко мне месяца через три, тогда отвечу. Смету давай.
— Вот, прошу.