Они приблизились к некрополю настолько, что четыре пирамиды, освещённые фосфорной зеленью, вознеслись над песками и закрыли остальной мир своими громадами. Они были гороподобны, не чета смешной маленькой пирамидке, стоявшей возле Аби Бахрата. Грань ближайшей — Пирамиды Дешрета — обращённая к чужакам, оставалась непроницаемо чёрной, но грани, обращённые к великой Пирамиде Зенреба, отражали её бледный свет полированным чёрным камнем; также зелень играла на громадных серебряных вершинах пирамид, между которыми в далёкой вышине то и дело появлялись и пропадали ломаные всполохи некротической энергии.
— Ещё один сборщик летит…
Колдун остановился, Зиру задрала голову, но не услышала ничего и ничего не увидела, пока огромные крылья не зависла на фоне Пирамиды Зенреба. Даже так нежить была видна едва-едва; она медленно опустилась, полностью скрывшись за пирамидами.
— Прекраснейшая, — Эгидиус обернулся к Зиру, — дальше мы с тобой отправимся вдвоём. Наши слуги остаются.
Из подкладки плаща колдуна стали выбираться пустоглазые. Вскоре десятки уродцев сопели во тьме, пыхтели и харкали, принюхивались к холодному воздуху.
— Это будет особенно нелегко для тебя, но мы должны проскользнуть мимо охраны, мимо некромантов намного более сильных чем я. Тьма поможет, но придётся очень постараться. И заплатить. Ты готова?
Она могла бы потребовать объяснить, к чему должна готовиться, но Зиру уже некоторое время ощущала стойкое желание отвечать на всё, что предлагал Эгидиус только «да».
— Да.
— Я буду рядом, приму на себя б
Над Эгидиусом поднялись две большие алые сферы, змей распахнул пасть и всё то немногое, что Зиру могла ещё воспринимать, померкло. А потом её сдавило со всех сторон, перекрутило и вместе с тем стало раздирать; тысячи острых твердокаменных зубов вонзились в живое мясо, проникли внутрь и сомкнулись на органах, костях, стали рвать их и крутить, обливая раскалённым ядом. Ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни закричать Зиру не могла, агония схватила саму её душу и подтолкнула к безумию…
— Держись, — призвал бесплотный шёпот, прорвавшийся сквозь многоголосый вой, заполнявший её сознание, — не сосредотачивайся на мучениях, иначе Тьма поглотит тебя без остатка. Отвлекись, у тебя сильная воля, ты перенесёшь всё. Вот, смотри…
Холодные пальцы Эгидиуса коснулись её лица и в кромешной удушающей тьме проступило пятно. Отрывая сознание от бесконечных мук, Зиру сосредоточилась на тусклой картине мира, увидела гороподобные пирамиды и мысленно потянулась к ним. Песок пополз навстречу… нет, это она ползла по песку к пирамидам, огибала ту, что носила имя Дешрета и стремилась к самой большой, — смертному ложу Зенреба. Путь был бесконечно долог, потому что Зиру превратилась в маленькую чёрную змейку немногим крупнее дождевого червя; она сливалась с песком, то и дело ныряя в него и выныривая. Бесконечно долго она добиралась до обширного плато из тёсаных каменных плит, которое держало на себе весь некрополь и уходило под пески.
Меж четырёх пирамид простиралась площадь величиной с город, ровная и пустая, за исключением гигантского каменного шакала, лежавшего близ центра. Перед ним и под его горящим взглядом неживые слуги некромантов разбирали тела и тащили их с площади к подножью Пирамиды Дешрета. Вход в Пирамиду Зенреба предварял длинный путь мимо прямоугольными тумбами, на которых также восседали каменные шакалы, — малые копии гиганта с площади.
— Не думай о них, не смотри на них, они чувствуют жизнь, они чувствуют взгляд, они стерегут покой бога, нас нет, никого нет, не думай о них, не бойся их, забудь, что они существуют, их нет… — шептал Эгидиус.
Безумно медленно, чтобы не привлекать ничьего внимания, преодолевая бесконечную боль, Зиру ползла, огибая бесчисленные тумбы, покрытые иероглифами. Огромный портал, ведший внутрь пирамиды, украшенный орнаментом человеческих костей, приближался. Её муки длились уже многие месяцы как будто, и вся сила воли уходила на то, чтобы ползти, смотреть вперёд, ползти ещё дальше. Родившись без рук и ног, Зиру самой судьбой была предназначена для пресмыкательства, и сейчас ей уже казалось, что ничего иного никогда не было, — она ползала в мире пирамид со дня рождения и будет ползать так до самого конца, пока боль не прервёт это жалкое существование…
У портала замерли две статуи, два тощих великана из чёрного мрамора, облачённых в золотые доспехи. Они держали перед собой громадные башенные щиты, опирались на копья чёрного стекла, имели за спинами большие луки, а на ярких поясах — мечи, похожие на топоры. Вместо лиц у великанов были шакальи маски. Зиру очень медленно проползла рядом со стопой одного, осторожно обогнула пятку, чтобы не коснуться ни единой чешуйкой, и заползла в портал.
