Отец Рождество и Я полностью

– Ох, ну ладно, но я думал, что было бы здорово немного поболтать. Понимаешь, тут, на вершине Очень большой горы, одиноко… Сюда редко кто заходит. А мы, эльфы, существа общительные. Нам нравится разговаривать и собираться шумными компаниями. Но ты и сама, верно, уже заметила.

У меня перед глазами возникли эльфы, обступившие дом Отца Рождество.

– Да уж, заметила, – поёжилась я. – Но, если честно, прямо сейчас из меня вряд ли получится хороший собеседник.

Эльф задумчиво прижал палец к подбородку.

– А сейчас? Просто ты сказала «прямо сейчас», а «прямо сейчас» уже прошло. Понимаешь, с «сейчасами» такое дело, что они постоянно сменяют друг друга. Если подумать, тот «сейчас» миновал и наступил следующий. Этот «сейчас» уже не тот, прежний, да и он уже закончился. Штука в том, чтобы научиться их ловить.

Я совсем запуталась. Мы с этим эльфом только встретились, а он уже умудрился несколько раз сбить меня с толку. Но я подумала, что лучше быть сбитой с толку, чем УЖАСНО ГРУСТНОЙ (да, именно так, большими буквами).

– А знаешь, что поймать совсем легко? – спросил он вдруг.

– Что?

Эльф взмыл в воздух и, сделав ещё одно сальто, перелетел через мою голову. Затем он опустился на снег, но хотя на вершине горы его намело порядочно – я так и вовсе стояла по колено в сугробе, – эльф не провалился ни на дюйм. Очевидно, он в совершенстве освоил искусство мягкой посадки.

– Письма! – торжествующе объявил он и протянул мне конверт, ослепительно-белый в лунном свете. – Письма легко ловить. Во всяком случае, мне. Это моя работа.

– Ты письмолов?

– Так и есть! – гордо ответил эльф. – Письма, которые человеческие дети со всего света шлют Отцу Рождество, летят сюда. Подгоняемые ветром и силой желаний, которые в них заключены, они тысячами мчатся к Очень большой горе. И… – Он не успел договорить, потому что очередное письмо пронеслось у него перед лицом. Даже глазом не моргнув, эльф поймал его на лету и наконец вспомнил, что забыл представиться: – Меня зовут Пиппин. Для краткости Пип. Рад познакомиться.

– А я Амелия.

– Амелия. Амелия. А-МЕ-ЛИ-Я. Красиво звучит. Похоже на…

Капитан Сажа снова высунул голову из-под куртки.

Пиппин подпрыгнул от неожиданности.

– Аааа! У тебя две головы! Никто не говорил мне, что у человеческих детей две головы!

– Это кот, – сказала я.

– Что?

– Кот. Он тоже прибыл из мира людей. Как и я.

Пиппин убрал пойманные письма в рюкзак.

– Но как же Отец Рождество и Матушка Рождество? Ты же теперь с ними живёшь, разве нет?

Я присела на припорошённый снегом валун и печально кивнула.

– Жила. Но мне пришлось уйти.

– Почему? Отец Рождество на тебя рассердился?

– Нет. Хотя стоило бы.

– Почему?

Сидя на макушке Очень большой горы, где вся Финляндия раскинулась у наших ног, я рассказала Пиппину о том, что случилось. И о том, что хочу вернуться в мир людей.

– А ты была счастлива в мире людей? – участливо спросил он.

Я покачала головой.

– Не всегда. Даже не очень часто. Но там я хотя бы не чувствовала себя чужой. И не создавала проблем никому, кроме себя. Эльфы больше не хотят, чтобы я жила в Эльфхельме.

– Вот уж неправда, – возразил Пиппин. – Многие эльфы хотят, чтобы ты жила здесь. Я так радовался, когда узнал, что в Эльфхельме поселилась настоящая человеческая девочка!

Пиппин вдруг запрокинул голову и нахмурился.

– О, а вот это любопытно, – пробормотал он.

– Что такое?

– Посмотри вверх. На Северное сияние.

Я подняла глаза к небу, где колыхались, мерцая, изумрудные волны.

– Оно же горит каждую ночь? – спросила я.

– Да, но обычно Северное сияние гораздо ярче. Оно заполняет небо от края до края и освещает весь Эльфхельм. А сегодня оно почему-то потускнело. Того и гляди совсем погаснет! – взволнованно ответил Пиппин.

– И что это значит?

– Что в воздухе недостаточно волшебства. Вот почему сегодня до горы долетело меньше писем, чем обычно.

Я не сразу поняла, о чём он говорит. Бросив взгляд на заснеженный южный склон, я увидела на земле что-то белое. Ещё одно письмо. Пиппин тоже его заметил.

– А это ещё любопытственнее! – воскликнул он. – Знаю, такого слова нет, но если бы было, то именно так оно бы и звучало.

– В чём дело? – удивилась я. – Что в этом странного? Ты же сам сказал, что сюда всё время прилетают письма.

Пиппин кивнул.

– Именно! Прилетают сюда! А не застревают на склоне. С самого прошлого Рождества письма без труда добираются до вершины горы. Ещё два года назад, конечно, было иначе, но в последнее время дела идут хорошо, даже очень. Иногда мне приходится прыгать выше горы, чтобы поймать письмо.

В доказательство своих слов Пиппин вытянул правую руку и буквально подлетел в воздух, так высоко, что казалось – ещё чуть-чуть, и он коснётся ночного неба. Приземлившись, он снова уставился на не добравшееся до вершины письмо.

– Смотри, там ещё одно, прямо под первым.

Сказав это, Пиппин помчался вниз. В этот раз обошлось без сальто и головокружительных прыжков. Он сбежал по склону, схватил оба письма и вернулся к валуну, на котором я сидела. Распечатав конверт, Пиппин зачитал одно из писем.

Дорогой Отец Рождество,