Кипевшая внутри злость наконец перехлестнула через край, и я закричала:
– Вы не можете этого сделать!
– Знаешь, Перчи, она права, – задумчиво произнёс Отец Водоль. – С таким заголовком газету нельзя пускать в печать.
– Нельзя? – переспросил Перчи.
– Разумеется. Нам стоит подать это как цитату: «“Отец Рождество ограбил банк!” – заявила человеческая девчонка».
– Я такого ни за что не скажу! – возмутилась я.
– Да уже сказала, – махнул рукой Отец Водоль. – Мы всё слышали. И скажешь снова.
– Ладно-ладно, – вмешался Пасхальный кролик. – Пожалуйста, только не думай, что мы злые. Попробуй смотреть на это шире. Но нам пора приступать к делу. Мои кролики проводят тебя и Отца Водоля на поверхность. И очень скоро Отца Рождество бросят в тюрьму.
Губы Отца Водоля изогнулись в змеиной улыбке.
– На сей раз навсегда.
– Я всем расскажу, что ты врёшь! – зарычала я.
Отец Водоль даже не моргнул, просто смерил меня снисходительным взглядом.
– Нет, не расскажешь. Потому что в противном случае твоя подружка-пикси очень быстро станет очень мёртвой.
– Совсем мёртвой, – подтвердил Пасхальный кролик с большими грустными глазами. – Как шоколадное яйцо.
Какое-то время Отец Водоль молча смотрел на меня. В свете факелов и цветных червяков его кожа приобрела странный мертвенный оттенок.
– Идём, – наконец сказал он, словно сбрасывая наваждение. – Пора остановить Рождество.
На Главном пути царил хаос. Встревоженные эльфы толпились перед Шоколадным банком и слушали, что говорит Фунтик.
– Судя по всему, нас ограбили, – объявила она, сложив ладони вместе. На лице эльфы играла профессиональная улыбка банковского клерка. – В хранилище не осталось шоколада, а значит, мы не можем выдать вам денег.
– Но сегодня Сочельник! – выкрикнул кто-то из эльфов.
– Сегодня день зарплаты! – крикнул другой.
Нас они пока не заметили. На Главный путь пришли только мы с Отцом Водолем. Пасхальный кролик остался ждать на Очень тихой улице. Один из кроличьих туннелей соединял подземную редакцию прямо с гостиной в доме Отца Водоля: под полом пряталась лестница, по которой можно было спуститься в нору. Так что всякий раз, идя к себе домой, Отец Водоль на самом деле оказывался в тайной редакции «Снежной правды».
Теперь Пасхальный кролик ждал нас в гостиной, а мы направлялись к толпе, собравшейся на Главном пути. Отец Водоль нёс в руке игрушечный свисток, вроде тех, что делали в Мастерской. Он уже объяснил, зачем он нужен. Если я начну своевольничать, Отец Водоль свистнет, Пасхальный кролик мигом вернётся в пещеру и прикажет убить несчастную Пикси Правды.
Они не уточнили, как именно её убьют, только сказали, что сделают это с помощью горячего шоколада. Возможно, бросят беднягу в чан, чтобы она там утонула.
Я точно знала лишь одно: они настроены серьёзно. Одно дуновение в свисток, и с Пикси Правды можно будет попрощаться.
– Ты готова? – спросил Отец Водоль.
– Нет, – ответила я.
– Плохо, – сказал он и повысил голос, обращаясь к эльфам: – Что здесь происходит?
Теперь все смотрели на нас. Я заметила в толпе Пи, учителя математики.
– Банк ограбили! – крикнул он.
– О нет! – воскликнул Отец Водоль в притворном ужасе. – Кто мог это сделать?
Он повернулся ко мне и выразительно кивнул.
– Амелия! Я вижу, ты хочешь что-то сказать.
– В самом деле? – угрюмо поинтересовалась я.
– Очень хочешь, – подтвердил Отец Водоль, выделяя голосом каждое слово.
– А я так не думаю.
Взгляды эльфов были прикованы ко мне. Многие держали в руках последний номер «Снежной правды» – тот самый, что пролетел над нами в туннеле. В толпе мелькнуло лицо Нуш. Она хмурилась и, кажется, уже начинала понимать: происходит что-то неладное.
– Амелия, расскажи эльфам то, что недавно рассказала мне. – Отец Водоль разжал ладонь и выразительно посмотрел на свисток. – И поторопись, дорогуша. Даю тебе пять секунд.
Затем Отец Водоль начал поднимать свисток к губам. Я знала, что через пять секунд он свистнет, Пасхальный кролик услышит его и спустится в пещеру. А потом Пикси Правды умрёт. Я во что бы то ни стало должна его остановить.
– Четыре… три… два… один… – негромко считал он.
– Ладно! – крикнула я, когда свисток коснулся его губ. – Ладно! Я знаю, кто это сделал!
– Кто? – всполошилась Матушка Брир.
– Да, кто? – вторила ей Фунтик. – Кто ограбил банк? Если ты знаешь, то не должна этого скрывать.
Я набрала полную грудь воздуха, сама не веря в то, что собираюсь сказать:
– Это сделал Отец Рождество.
Толпа ахнула.
Послышались крики:
– А я знал, я знал!
– У него были проблемы с деньгами!
Нуш с Малышом Мимом вышли вперёд.
– Это невозможно! – громко сказала эльфа, не сводя с меня изумлённого взгляда. – Это грязная ложь!
Толпа ахнула снова.
Я покосилась на свисток, который Отец Водоль все ещё сжимал губами. Если я хотела уберечь Пикси Правды от смерти в чане с шоколадом, то должна была сделать так, чтобы мне поверили.
– Боюсь, это правда, – пробормотала я.
