- И этот тупица сам привел тебя в Шестую Зону, в свою пещеру? переспросил он.
- Он просто не узнал меня. Честно сказать, я и сам себя узнал только вчера. Отец приказал мне забыть. И я забыл все.
- Я знаю об этом, - Баргим погрустнел. - Если ты помнишь, я навещал тебя на реке. По просьбе Отца. Я сказал ему, что ты ничего не помнишь, и он успокоился. Отец уверен, что глубинные воины сделали тебя проводником своей воли. Он полагает, что они помогли тебе создать пазиру, угрожающую изменяющемуся миру.
- Когда я создавал ее, я не вступал в отношения ни с кем. Я работал один.
- Мы, твои братья-сойкеро, верим тебе, - осторожно сказал Баргим. Однако, он полагает, что тебя могли подтолкнуть к некоторым решениям незаметно для тебя. Неожиданно пришедшие в голову идеи, особые ингредиенты, необычная технология, - все это могло быть, по мнению Отца, вложено в твое сознание ими. Его убежденность основывается еще и на том, что когда ты исчез, огненные воины вышли из глубин и несколько жутких дней сдерживали наши атаки в Восьмой Зоне.
- Чего они хотели?
- Никто не знает. Мы восприняли это как агрессию, и стали нападать. Морталия со своими черными ведьмами снов попала к ним в плен. Но недавно ей удалось освободиться с помощью какой-то демонессы, идущей к Матери Ветров. Однако, мы тогда не смогли ни убить, ни ранить даже одного глубинного воина.
- Каким оружием вы пользовались?
- Всем арсеналом, который был в нашем распоряжении. Мы использовали магию, мы стреляли в них из арбалетов, рубили мечами, поливали водой, - но никто из них не получил заметных повреждений. Они так и оставались живым огнем в форме человека.
- Что еще Отец говорил обо мне?
- Упоминал, что ты освободил все сознания, которые отнял у живых существ. Зачем ты это сделал?
- Побочный эффект использования пазиры. Я вовсе не хотел этого.
- Отец так не считает. Он полагает, что это один из элементов разрушения нашего мира: когда мертвые сознания живут и действуют, это разрушает установленную гармонию. Он отправил нас всех на ловлю этих сознаний, и мы сотни дней охотились за ними, но нет никакой гарантии, что выловили всех.
- Это была моя ошибка. Надеюсь, Отец не думает, что это происки глубинных воинов?
- Нет, так он не думает, - сказал Баргим. - Он думает, что ты хочешь разрушить основы изменяющегося мира.
- А ты как думаешь?
- Честно признаться, я думаю так же. Но, в отличие от Отца, я не думаю, что кто-то сумеет тебя остановить. Во всяком случае, я даже пытаться не стану. И другие сойкеро тоже. Правда, и на нашу помощь тебе рассчитывать не стоит. Отец слишком строго следит за нами и угрожает самыми страшными карами, если заметит, что мы действуем с тобой заодно.
- А сейчас он знает, где ты находишься? - спросил я.
- Да, знает. Он просил меня поговорить с тобой, и я воспользовался приглашением Эвкатиона.
- Понимаю. Что мне делать, брат? Что бы ты делал на моем месте? спросил я.
- Иди до конца. Что еще я могу тебе посоветовать? Пока не проживешь эту ситуацию, новая не начнется.
Баргим был мудрым сойкеро. Он знал, что единственное, чего мы не можем, - это остановиться на том пути, который нам предначертан судьбой.
Седьмые врата пропускают нас.
Утром Баргим воспользовался своим индивидуальным порталом и исчез, а мы, попрощавшись с Эйей, оседлали коней и отправились к Седьмым Вратам.
Врата, единственные постоянные сущности в изменяющемся мире, незыблемый каркас вселенной, символ власти Отца и Матери. В одном из старых текстов было написано, что когда рухнут Врата, исчезнет вселенная. Весь наш мир покоится на этих девяти точках. И, честно сказать, я вовсе не осознавал в себе желания разрушить его.
- Вы задержались, - произнесли Врата, как только мы подъехали к ним.
- Я вспомнил, кто я. Так что не будем играть в игры, - ответил я. Пропускай нас, Эйнакерос.
- Рада видеть тебя, сойкеро Крит. Пусть твой путь будет полон приятных неожиданностей. Я вижу, Адил теперь с тобой. Я хотела, чтобы ты забрал его из этой зоны. Это был очень беспокоящий предмет.
- Ты, как и прежде, любишь поговорить, - усмехнулся я. - Мои спутники тоже принесли тебе сюрпризы.
Моргульский достал и показал коробку с объемными шахматами. А Лаэрций извлек красный кристалл, хмуро глядя под ноги своей лошади.
- Каждый из вас нашел то, за чем я вас посылала. Проходите.
Я подъехал к пленке, закрывающей вход, спешился, распряг своего коня, хлопнул его по спине, и тот послушно отбежал в сторону, к сочной траве. Кони должны будут остаться у врат. И, может быть, пригодятся возвращающимся обратно путникам.
Знакомым усилием я продавил пленку и ощутил, как все мое тело перестраивается. Казалось, что атомы передвигаются внутри молекул, составляющих меня, а тело приобретает какие-то новые характеристики. Когда этот процесс завершился, я оказался с другой стороны. Теперь шестая зона стала воспоминанием.
Скоро рядом со мной появились Моргульский и Лаэрций. Они по-прежнему держали в руках шахматы и кристалл.
- Как-нибудь научи меня играть в эти странные шахматы, - сказал я Моргульскому.
- У нас впереди много времени, - ответил он, осматриваясь.
