– Ты давай разъясняй все как есть, скотина ты пьяная, – поддакнул Мелкий.
– Я – не ско... – Князь вновь икнул. – Скотина, пес!
С этими словами он потянулся к поясу, где висел у него кинжал, выронив из рук бутылку. Та упала неудачно, и из нее потекло вино. Ладони князя прижались к лицу, он зарыдал, его скрючило, и в стенаниях аристократ завалился набок, благо, что не в костер. От этой участи его спасли сидящие рядом товарищи.
– Горе у меня, други, горе! – донеслось из-за бревна, на котором он только что сидел, вперемежку со всхлипываниями и бранью. – Горе, а вы, свиньи... не позволю!
– Соболезнуем мы тебе. Но от разговора ты не уходи. – Мелкий встал, подошел к нему, навис, покачал головой, сокрушаясь. Поднял, посмотрел в глаза, слегка встряхнул, усадил обратно на бревно. Сел рядом, приобнял, вложив уроненную бутылку Князю в руку. В ней еще что-то плескалось, – Ты, это, прости нас, глупых, с языка срывается всякое от увиденного днем. Не гневись. Рассказывай, нам же интересно.
– Я, алиста.., бездна! Аристократ я, а вы – скоты! Псы! Не потерплю! – Князь опять потянулся за кинжалом к поясу.
– Ну, раз ты нажрался, как скотина, то что же о тебе говорить-то друзьям сердечным? – Злой, подоспевший на помощь Мелкому, помог разоружить начавшего буянить Славомира. Отобрали они его пояс с кинжалом и сумкой, усадили.
– Ты рассказывай, друг сердечный, – проговорил примостившийся с другой стороны от Князя Злой. – Рассказывай, браток, как дело было?
И вновь протянул ему бутылку, выпавшую из рук при попытках достать оружие.
– Ну, а что, пришел я, значит, к ней с Властой… – назвав имя почившей супруги, Князь всхлипнул, но Злой уверенной рукой встряхнул его. – Пришел, значит, и говорю: «Давай, ведьма, лечи! Я за ценой не постою. Принес вот тебе».
– А что же ты ей принес такое-эдакое, а, браток? С чего решил, что и мертвого она живым сделает? – елейным голосом проговорил Злой.
– Дар принес, флаконы те.
– А что в них? – Торба продолжил расспросы.
– Власта говорила, что зелья эти цены великой. Она ими это, занималась. Я в дела ее не лез. Нет. У меня свои дела, у нее – свои. Я больше деньги делать умею, а она, как это, быть в обществе, в общем.
Ветераны переглянулись. То, что говорил сейчас Князь, значило, что его жена и, скорее всего, он сам, знали о существовании этих флаконов, и что в карете сундучок, полный магической мерзости, оказался неслучайно. Видимо, она, возможно, под покровительством супруга, хотя он сейчас все отрицает, занималась их продажей. Тогда знать должен Славомир Борынич, что это за штука, откуда, кто ее делает и кто покупает.
– А ты что, браток? – продолжил расспрашивать Злой.
– А что я?
– Ты-то сам знаешь, что это за зелья? – наседал Торба. – Откуда берутся, куда деваются? Кому нужны, зачем?
– Да, я-то, это… – Князь глазами захлопал, алкоголь уже совсем сильно ударил ему по мозгам. Если бы он так не напился, разговор пошел бы по-иному, но вино, как известно, развязывает языки, и то, что у трезвого на уме, у пьяного всегда наружу вылезет в разговоре. – Я-то – без понятия.
– Прямо «без», а, браток?
– Ну...
– Гну! – гаркнул на него Злой. – Говори, давай, что ты тут ломаешься как девка-недотрога!
– Пробовал пару раз, штука знатная, – отчеканил Князь, вытаращив глаза и вытянувшись по струнке.
– Нож мне в почку, чтоб я сдох!
– О! – Бугай хлопнул себя по лбу ладонью.
– Ну, а что? – Князь посмотрел на них. – Вы, это, не осуждайте. Власта их привозила, увозила, может, у себя в покоях хранила. В покоях. Мы в вино, на бутылку, – он потряс почти пустым сосудом в руках, – каплю добавляли. Ух, какой эффект! Ух! Вы поймите, други. Я-то больше в делах, а она – в обществе. Вечера, балы, жизнь аристократки требует. С теми поговорить, к этим подойти, комплимент сделать, нашептать чего, услышать, подслушать, передать. А я любил... – он вновь всхлипнул.
– И где она брала эти зелья? – продолжал Торба расспросы.
– Почем я знаю. Вроде как в Краконе, но у кого конкретно – дело не мое, я в ее дела не лез. Развлекалась она, как хотела. Любил я ее, любил, понимаете! Всем сердцем и душой. Любил! – на его глазах вновь появились слезы.
– Понимаем, дорогой наш товарищ, все понимаем, – Мелкий обнял его, похлопал по спине.
– Скажи нам вот что еще, а ведьма-то, что? Почему отказала тебе в этот раз? – Торба не унимался, и это было правильно, стоило узнать все сейчас, чтобы понимать, чего ждать от товарища и в какие темные дела он влез, имея деньги и аристократические связи.
– Ведьма? – Князь воззрился на Торбу совершенно дурными глазами. Икнул. Казалось, он вот-вот отрубится, но все же сейчас ему удалось продолжить говорить. – Тварь высмеяла меня, увидев Власту. Сказала, что мертвое живым сделать только безумный пожелает. Возврат с той стороны – вещь сложная, такому как я, не понять. А потом, когда я сундучок открыл, она вообще будто обезумела. Глаза – во! – он приложил плохо сложенные кольцами пальцы к лицу. – Стоит, смотрит на меня, ладонями потирает, облизываться начала, словно еду увидела, как это, деликатес.
– А дальше что?
