Эта фраза вызвала удивленное ворчание почти всех его товарищей. Пожалуй, только Хромой улыбнулся, да Князь, минутой ранее вернувшийся с новой открытой бутылкой, почти никак не отреагировал, пытаясь занять место на бревне. Он уже изрядно набрался и собирался усугубить состояние еще сильнее.
– Да, други, вернуться. Я хочу найти свою дочь. Понять, что с ней. Это, так мыслю, я смогу сделать только там, – Богдан потер ладони и продолжил:
– Ушастые, вся эта суета, подготовка к осаде, а я уверен, Кракон осадят в ближайшее время, помогут мне туда пробраться.
– Нам, – проговорил Хромой.
Богдан уставился на него. Товарищ, не встревавший в спор об их дальнейшей судьбе, вдруг занял удивившую его позицию.
– Не думал же ты, что я, помогая вытаскивать тебя из беды, оставлю все на половине пути? Мы убили полсотни людей на том корабле. Спаситель с ними, их жизни на моих руках, которые и без того по плечи в крови. Я полагаю, все мы тут знаем, что нам придется идти до конца. По крайней мере, говорю сейчас за себя. Я с тобой, до конца. Мне терять нечего. Моя жена и сын мертвы, а твоя дочь… Надеюсь, с ней все хорошо. Я помогу тебе ее спасти. Это нужно сделать.
– Я никого из вас не смею просить, – покачал головой Бугай, слегка опешив от заявления одного из своих товарищей. – Но и отказать никому не могу.
– Мы идем к реке, – подытожил Торба. – Дальше, когда переправимся, будет видно, что да как. Там решим. Может, Кракон падет, и лучше будет искать беженцев, а не лезть прямо в осиное гнездо.
Все закивали в знак понимания, некая предварительная договоренность сплотила отряд. Единой, общей цели у них не возникло, но появилась отсрочка в ее появлении. Каждый получил время обдумать, чего он хочет дальше, что для него важнее и куда он направится потом. С кем будет? Сейчас им нужно было добраться до людного городка, разузнать свежие новости и переправиться на правый берег Краки. Что дальше? Время покажет.
– Князь, наше сиятельное благородие, – Мелкий обратился к товарищу, который продолжал напиваться. – Хочу я кое-что для себя, глупого, уяснить. Раз ты нас всех в ополчение свое записал.
Славомир Борынич не отвечал, баюкая в руках бутыль. Он и не думал ее никому передавать, как они делали до этого, и как раньше было заведено пить по кругу.
– Ты там как, жив еще, свет очей наших? Глаза до краев не залил? – продолжал Мелкий.
Тот дернулся, словно его разбудили. Поднял безжизненный, ничего не выражающий взгляд, запрокинул голову, влил в рот еще пару глотков вина и проговорил заплетающимся от выпитого голосом.
– Что?
– Думаю, все мы хотим знать, так сказать, для общего дела, что за отношения у тебя были с этой, гм... знахаркой?
– Дела, – усмехнулся Князь. – Были, да сплыли. Пригрел тварь под боком.
Он вновь приложился к бутылке, сделал глоток, икнул.
– Ты поясни нам, дуракам, получше. Мы люди простые, не очень-то понятливые до таких высоких дел и материй, – в беседу в присущей ему манере вступил Торба. – Как аристократ связался с, хм, наделенной даром творить чудеса персоной?
– Вышло так. Интерес у нас возник с этой, – Князь запнулся, еще раз икнул, потом продолжил, с трудом подбирая слова, – этой гнидой. Общий интерес. Она, стало быть, тут болотце мое возлюбила всем сердцем. Болотце-то мне ни к чему – гадкое, бесполезное, комары да лягушки, охоты никакой. Хотя земля-то вся окрест моя, а ей, твари подколодной, вроде как, к месту было. Там всякие грибы да травы растут для колдовства пригодные... – он замолчал, потом дернулся, покачнулся, потер руками лицо и продолжил:
– О чем я... А... Значится, я ей – место под ее житье-бытье, она мне – помощь всякую. Признаться, я ее не боялся, чувствовал силу свою, знал, что в момент любой могу сдать ее – письмо написать, что, мол, близ поместья место темное, люди ходить бояться, скот пропадает, болеет земля. Добавить, так сказать, красного словца, – он икнул и уставился на Богдана. – Как там тебе, Бугай, жалобы на дела такие приходят?
Тот пропустил укол мимо ушей. Чего с пьяного взять.
– Ведьма, видимо, понимала выгоду свою и силу мою, помогала в делах. Гадала мне, говорила, во что деньги вложить, с кем дело иметь, с кем нет. Зелья там всякие варила...
– Какие зелья-то, браток? – Злой буравил его взглядом, продолжая поигрывать ножом.
– Да какие, браток? – икнул в ответ Князь. – Всякие. Чтобы люди сговорчивее были. Яды, – он смачно рыгнул, совершенно не по-благородному, а вполне в духе забулдыги из третьесортного трактира. – Каюсь, просил один раз, други мои. Сварила. Но я того, в ход так и не пустил, побоялся. Решил, прознают – и конец тогда всему. И мне, в первую очередь, конец, а потом уже ей. Яд чародейский использовать будет кто? Я. Значит, вопрос первый, коли разоблачится все, к кому?
– И дальше что? С ведьмой-то? – Торба вернул уходящего в сторону от темы товарища в нужное русло дискуссии.
– А что? Сами же все видели. Сучья тварь.
– То-то и оно, Славомир Борынич, что встретила она тебя не как гостя любезного, а как врага своего лютого, – ответил ему Торба.
