Уводя детей, Даня, уже почти в подъезде, сунул Виктору небольшой полиэтиленовый пакет с логотипом аптеки.
— Держи, — хмыкнул. — Пригодятся. — и небрежно отмахнулся от спасиба, мол, от сердца.
Виктор принял подношение и захлопнул дверь. Мужчина — не маленький, ха, догадывался, что именно обнаружит внутри…
====== Часть 14 ======
— Ты зачем это сделал, а? — Женя недовольно хмурил темные, вразлет, подщипанные — омега же — брови, потирал у основания шеи, там, где загривок, свежую, зудящую метку. — С ума сбрендил совсем? Я разве тебе что-то обещал?
Виктор чмокнул напрасно дующегося любовника в висок и виновато развел руками.
— Не сдержался, прости, ты очень вкусно пах. — Мужчина почесал кожу под своей, тоже свежей, но расположенной на плече, меткой и ответно спросил, — А ты зачем?
Женя хмыкнул и ловко перевернул на сковородке деревянной лопаточкой поджарившиеся с одной стороны оладьи.
— И я не сдержался, по той же причине, — омега передумал сердиться, улыбался светло и счастливо. — Ты за детьми пойдешь или я? — он наставил на Виктора лопаточку. — Давай ты, — предложил. — Мне одеваться лень, а в халате по этажам неприлично.
Его течка закончилась вчера, и оба уже успели отоспаться, вымыться, привести в порядок разгромленную спальню и даже наскоро перехватить кое-что из еды, слегка прибив терзающий голод.
У Виктора остались о проведенном вместе гоне более чем приятные воспоминания, хотя Женя и удивил странными для его возраста неуклюжестью и неумелостью, правда, вполне восполненными энтузиазмом и неподдельным желанием угодить партнеру. Вроде не мальчик, за тридцать, ребенка имеет, замужем был, правда, недолго. Чудеса.
И хрен с ним, научится, если продолжат интимно встречаться. Проблема-то. А они продолжат, альфа не сомневался. Раз метками обменялись…
— Жень, — мужчина смотрел серьезно. — А ты знаешь, как зовутся в миру любовники, вот так, спонтанно, пометившие друг друга из-за запаха?
Женя фыркнул и, игнорируя непрозрачный намек на истинных, с готовностью подставил распухшие после безумств течки пунцовые губы:
— Знаю, идиотами.
Вид у омеги был довольный-предовольный, ласканный-переласканный, чуть ли не лоснящийся и откровенно влюбленный. Наверно, Виктор выглядел похоже…
— Имей совесть — дети! — напомнил Женя, решительно прервав как-то нечаянно затянувшийся и углубившийся, грозящий перерасти в бурный секс на столе, поцелуй. Целоваться с Виктором ему явно нравилось, он буквально пил дыхание альфы, но родительской ответственности пока никто не отменял. И так единственный сын без папы четверо суток, с едва знакомым, пусть и очень хорошим парнишкой. Что Сашка ел все это время, как спал, плакал ли, чувствуя себя заброшенным?
По телефону Женя и Виктор с час назад, еще из постели, немного поболтали с Сашей и Алешей и выяснили — плохого ничего не случилось, мальчики не заболели и не поранились, не поломали ручонок-ножонок, не обварились кипятком.
А что соскучились и обиделись… Вырастут — поймут. Сами вот так же точно будут выпадать из жизни на период течки. Это естественно для родившихся альфами и омегами, физиология полов.
Виктор сцапал с тарелки успевший немного остыть оладушек, махом откусил от него треть, благодарно потрепал Женю по подбородку, мол — вкусно, жуя, с набитым ртом, натянул на влажное после душа тело джинсы и майку и отправился за детьми.
Алешка с порога запрыгнул на шею и повис было, болтая в воздухе ножонками, но сразу же отпрянул, трепеща ноздрями — учуял изменившийся отин запах. Заглянул мужчине в лицо, изучая, снова понюхал… И, быстро отвернувшись, спросил, тихо, покорно, погаснув мордашкой:
— Ты меня теперь отправишь в детдом, да? Я пойму…
Глаза у мальчика оставались сухими, но в их глубине плескалось огромное, невыплаканное, совершенно не детское отчаяние.
Виктор присел напротив на корточки, осторожно поймал Алешин подбородок в ковшик ладони и почти силой заставил ребенка на себя посмотреть.
— Почему ты решил, что я отправлю тебя в детдом, сыночек? — мужчина постарался, чтобы голос прозвучал максимально мягко. — Это полная ерунда. Ты — мой законный сын, я по-настоящему тебя люблю, сильно-сильно, и не собираюсь никому отдавать.
Алеша поджал губы и куснул нижнюю.
— А делить? — из его зрачков навстречу Виктору метнулось жаркое, опаляющее душу и сердце пламя. — Делить собираешься?
Пальчики омежонка скользнули, едва коснувшись, по украшающей обнаженное плечо мужчины метке. Миг, и мальчик, обеими ладошками толкнув потянувшегося обнять отца в грудь, стремительно развернулся на пятках и убежал на кухню. Только косичка заплетенная мелькнула.
Вот и поговорили. Класс.
Что делать с обнаружившейся Алешкиной ревностью, неопытный в воспитании детей Виктор не имел ни малейшего понятия и растерялся. Нужно позвонить брату, посоветоваться, тот наверняка подскажет, как быть дальше. Ну, и у Жени тоже спросить, разумеется — Женя с некоторых пор родной.
«Родной»? — мысль понравилась.
А ведь родной, верно. Не только родной — близкий и, чего врать самому себе — любимый.
