— А ты уж помолчи, — перебил Минька поповича. — Просто по злости не хочешь признать его. Проучил он тебя — и ладно.
Ребята хоть и не уверились полностью, что Алешка сын Отесова, но поддерживали Миньку:
— Чего ж ему зря врать-то!
— Видать птицу по лёту!
— А говорит-то — как оратор!
Тут Минька сказал твердо:
— Что парень действительно Отесова сын, нам хорошо известно.
Спорить Морозов больше не стал. Обдернул рубаху, строго глянул на ребят.
— Довольно юрунду городить! — крикнул, как начальник над всеми.
— Эй ты, юрунда, — тихо сказал Минька, — портки застегни.
Минька только чуть зубы показал в смехе, а ребята захохотали вовсю.
— Юрунда! — крикнул Петряков на Федьку, будто уже прозвищем дразня.
Раскраснелся Морозов от злобы. На ходу застегивая штаны, подошел к Миньке:
— Ты что же это, ундер-мундер?.. Под микитки хочешь получить? Да?..
Второй офицер, попович, был тут как тут:
— Проучить бы его за неподчинение начальству!
Минька оттолкнул обоих разом.
— Ну, ребята, кто с буржуями, валите все вон к юрунде, — сказал он.
Старожильские ребята зафыркали:
— Ишь разошелся каплоухий!..
Приободрился Федька, надежно глянул на своих старожилов.
— А кто с отесовскими разбойниками, слушайтесь вон каплоухого, — сказал он.
Новоселы подались ближе к Миньке.
Когда затевалась драка, ребята в момент разбивались на партии: новоселы — в одну, старожилы — в другую. Когда же налетал новосел на новосела, то делились на края: пензенский и курский.
Морозов Федька сразу смекнул, что не одолеть старожилам теперь новоселов. По численности не одолеть. Но хитер Федька — весь в отца пошел.
— Санька, а Сань, — начал натравливать он Долотова на Миньку, — дай ему в зубы на целковый.
Долотов Санька был самый сильный из новоселов. Потому и подзадоривал его Морозов на драку с Минькой. И неспроста о целковом помянул: на пасхе Минька у Долотова выиграл на целковый бабок. За то с самой пасхи будто Санька таил злобу на Миньку.
— А ты чужими руками не загребай жар, — из-за плеч Миньки сказал Морозову Кондратьев Семка. — Коли драться хочешь, засучивай сам рукава.
У Семки давно чесались кулаки: любил парень драться.
— Ну, давай зачинай! — кричали новоселы.
Увидал попович, что дело серьезное, и подался к своему дому. Новоселы захохотали.
— Смазывай, Коля, пятки-то!
Попович неловко засуетился.
— Драться мне нельзя, — плаксиво сказал он, — мама не велит.
— Вали, вали! — прикрикнул Семка Кондратьев. — Нам вот мамка наказывает драться.
— Юрунда ведь тоже, — смеялся Минька над поповичем, — а суется в офицеры.
Федька Морозов все еще не отставал от Долотова:
— Санька, а Санька, пойдешь в потребиловку?
Санька потоптался неловко на месте и спросил:
— А зачем?
— Да вот у нас складчина, — сказал Федька и вытащил из кармана рублевку.
Минька вида не показывал, что следит за Долотовым. А сам то и дело скоса поглядывал на него.
— Папирос хотим купить, — манил Долотова и Пронька Хоромных, — давай с нами в складчину.
Санька почесал затылок и нехотя зашагал к Федькиной компании. Минька будто и не обратил на это внимания. Повел он с ребятами разговор об отряде, об отесовском сыне.
— Стало быть, батька послал его к нам… А раз так, то, значит, и оружие дадут.
— Без оружия какой же отряд, — поддерживал Миньку Петряков.
— Вот бы револьверы дали, — щелкнул Кондратьев пальцами.
Заговорили ребята с азартом, наперебой:
— Э-э, ежели б револьверы дали…
— Тогда бы да!
— Это бы по-настоящему!
А Минька все следил за Федькиной компанией. Подошли те к потребиловке и остановились под крыльцом, а Долотов Санька прошел в лавку. Через некоторое время вышел Санька, видать, с папиросами. И всей гурьбой вперегонки побежала Федькина компания в морозовскую сторону. Когда скрылись за ермиловским пятистенком, Минька точно успокоился.
— Он правду говорит, что Морозов буржуй… Ему-то уж все известно…
— А буржуям, стало быть, нет пощады от отесовцев, — сказал Петряков.
— Понятно, нет…
— Против них и воюет…
Вскоре из-за ермиловского пятистенка показался Санька Долотов. Прямо вскачь бежал он к амбару и на бегу кричал:
— Бастрыков, тебя тот парень зовет!..
Все ребята устремились глазами на Саньку. Санька подбежал поближе и выпалил:
— Отесов-сын тебя зовет к себе. — Долотов перевел дух. — Он там, у писарихи, у Морозова на квартире…
— Ну, вы не расходитесь, — сказал Минька ребятам, — я живо вернусь.
И сам зашагал за Долотовым.
Только прошел Минька ермиловский пятистенок, как налетят на него оравой старожильские…
— А-а-а, попался, отесовский смутьян!
— В зубы ему, в зубы! — подзадоривал Пронька Хоромных.
Минька изо всей силы и руками и ногами отбивался от старожильских ребят, но где же справиться одному против десятерых. Попович и тот поддавал коленком.
— Против начальства, черт эдакий!
— Как след его, мошенника! — командовал Федька Морозов.
— Разбой! Караул! — заорал во все горло Минька.
Видно, совесть одолела Саньку Долотова.
— Вы что же это? — кричал он на старожильских. — Хотели постращать только, а теперь колотите!
На Минькин крик набежали с площади новосельские ребята.
— Вон жулики какие! — накинулся Петряков на главного заговорщика, Федьку Морозова, и схватил его за шиворот.
