– Не притворяйся. Еще никому не удавалось устоять перед моим излюбленным трюком. У тебя оказалась столь мощная мана, что мне показалось, будто я столкнулся с грузовиком. Наверное, я получил по заслугам. А ты, между прочим, позабавил меня. – Принс рассмеялся каким-то неестественным смехом. – Ловко сработано.
Затем глаза его недобро сощурились.
– Кто обучил тебя магии?
Лаверн вздохнул:
– Никто меня ничему не обучал. Не верю я ни в какую магию, будь то хуна или что-то еще.
Возникла долгая пауза, затем Принс оскалил зубы в саркастической усмешке:
– Да, я тебе верю. И все же, несмотря на всю твою вульгарность и неотесанность, ты ведешь себя как истинный адепт. В некотором роде, Лаверн, тобой даже можно восхищаться. Именно поэтому я отпускаю тебя с миром.
– Отпускаешь меня? – вспыхнул Лаверн. – Похоже, ты что-то путаешь. Это я тебя отпускаю. Пока. Но очень скоро я вернусь. Вернусь с ордером на твой арест по обвинению в убийстве. Тогда посмотрим, как ты запоешь.
– В убийстве? – В голосе Принса звучала нескрываемая ирония. – И кого это я убил?
– Двух человек. А может, и не только их.
– Позволь узнать, что же я сделал с этими бедолагами.
– Ты запудривал им мозги.
– Что-что? Как ты сказал? – зашелся от смеха Принс.
Лаверн побагровел.
– Ты запудривал мозги слабым и восприимчивым людям, внушая им, будто они прокляты. Сначала ты вдалбливал им в головы, что убьешь их так называемой отходной молитвой. А безумный ужас, охватывавший твоих доверчивых жертв, доводил гнусное дело до конца. Я надолго упрячу тебя за решетку, Принс. Готов биться об заклад, что в могилу ты сводишь людей при помощи гипнотического внушения. Будь уверен, я сумею доказать это.
– Гипноз? – усмехнулся американец. – Я не гипнотизирую людей, Лаверн. Я замаливаю их до смерти.
– Значит, ты признаешься в том, что убиваешь людей?
– Конечно. И не одного или двух, как ты предположил, а в буквальном смысле сотни. Перефразирую одну цитату: "Я убивал сотни людей, и все они были бесполезным хламом". – Принс усмехнулся, явно гордясь собственным красноречием. – Мне помогают многочисленные духи. С их помощью я пытаюсь очистить мир от расовой и духовной скверны. Если ты и дальше будешь вмешиваться в мои дела, то сначала я подвергну тебя бесчестью, а потом изолирую. А напоследок нанесу тебе удар прямо в сердце. В конце концов, когда твоя жизнь утратит всякий смысл, я отниму ее у тебя.
– Психиатр по тебе плачет.
– Разве? Я вовсе не безумен, Лаверн. И, главное, не нарушаю никакого закона. Я замаливаю людей до смерти. Что тут противозаконного? В чем ты можешь обвинить меня? В произнесении ритуальных заклятий без лицензии?
Лаверн почувствовал, как от такого цинизма внутри него закипает злость.
– Мне плевать, как я сделаю это. Я все равно с тобой разделаюсь.
На какое-то мгновение возникла пауза. Принс буквально сверлил Вернона холодным, оценивающим взглядом.
– А ты мне нравишься, в тебе есть нечто такое... Скажем, ты не лишен некоторых достоинств.
– Одно из них – умение распознавать бредовые идеи.
Американец рассмеялся:
– Нам с тобой не стоит конфликтовать. В самом деле не стоит. Мне не хотелось бы убивать человека вроде тебя. Прояви благоразумие, выброси из головы всю эту чушь про закон и порядок. И я не причиню тебе вреда. Обычно я убиваю тех, кто становится у меня на пути. Тебе же я даю шанс уйти отсюда целым и невредимым и спокойно дожить до конца твоих дней. Тебе не под силу остановить меня. Зачем же тогда провоцировать меня, осложнять со мной отношения? Откажись от своего расследования. Соглашайся и давай выпьем. Выпьем за мир между нами.
Лаверн поставил свой бокал на алтарь.
– С преступниками не пью.
Принс снова рассмеялся.
– Ты всегда такой зануда?
Лаверн поправил галстук, собираясь уходить.
– Тебе от меня не скрыться, Принс.
Продолжая улыбаться, американец сказал:
– Прими мое предложение, Лаверн, или ты умрешь.
– Не раньше, чем упрячу тебя за решетку.
– Что ж, попробуй... Да кто тебе поверит? У тебя ведь нет никаких доказательств. Нет и свидетелей.
– У него есть свидетель, – неожиданно раздался откуда-то сзади чей-то женский голос.
Обернувшись, они увидели Эдисон, стоявшую на пороге часовни.
Принс на какой-то миг лишился дара речи, затем стремительно подошел к девушке, вытянув руку в примирительном жесте.
– Ты подслушивала, Эдисон?
Дрожа нервной дрожью, та воскликнула:
– Ты же поклялся мне, что никогда, ни за что не будешь прибегать к отходной молитве!
– Я ни разу не нарушил обещание. Честно, я никогда...
– Не лги! – Голос Эдисон был готов сорваться на крик. – Я слышала, как ты хвастался перед ним своим могуществом!
– Что? И ты веришь, что я серьезно? Я просто дурачил его. Водил за нос, чтобы убедиться, что у него не одна извилина. Как правило, бобби – сплошные болваны. А этот парень не дурак, даже достоин награды.
Принс схватил девушку за рукав, однако та резко вырвала руку.
– Я прекрасно знаю тебя, Хьюго. Только не лги мне. Я знаю, что ты это сделал...
