Кудрявый и толстый сели поудобнее, всё ещё оставаясь в тени беседки. Дом Замкова был спроектирован так, что на стене, выходящей во двор, было два окна: одно из кухни, и там было темно, второе из подсобки – маленькое, расположенное выше человеческого роста, оно имело проветривающую функцию; подглядывать через него было бы очень неудобно. Воры пристально смотрели то на дверь, то на окно в кухне, ожидая заметить какое-то движение. Сейчас девочка выйдет и заберёт деньги, которые кудрявый и толстый не только считали своей добычей, но уже и поделили. Поскольку пять тысяч поровну не делится, то толстый считал, что будет справедливо, если ему достанется три тысячи, а две – кудрявому, который только мешается и ничего полезного не делает. У кудрявого был свой план. Даже два. По бескровному плану ему доставалось четыре тысячи, потому что он главный, а толстому – косарь, и то это только по дружбе. Второй план дружбы не предполагал. Согласно второму плану кудрявый бьёт два-три раза в глаз толстому. Честно говоря, сколько надо – столько и бьёт, пока толстый не признает, что все деньги должны по праву сильного достаться кудрявому.
Кудрявый вспомнил про пульсоксиметр и больше склонился ко второму плану. Но всё это могло стать реальностью, только если девочка не выйдет и не заберёт деньги.
– Чего она не выходит? – высказал свою мысль вслух кудрявый.
– Изучает, – ответил толстый.
– Что изучает? Сейчас каникулы, дебил, – сказал кудрявый и ещё больше утвердился в своём желании забрать все деньги себе.
– Изучает местность. Ждёт, не вернётся ли мужик.
– Это Резников, сосед ейный, – пояснил кудрявый и понял окончательно: ну конечно, он тут и самый умный, и самый главный. Деньги – его.
– Она ждёт, не вернётся ли Резников. Расчётливая девка.
– Она ребёнок.
– Расчётливые пошли дети… Я бы давно уже выскочил, схватил деньги – и только меня и видели, – размечтался толстый.
– А в глаз? – резонно заметил кудрявый.
– Убежал бы, – уверено сказал толстый.
Кудрявый на всякий случай привстал. Дверь не открывалась. Занавески окна не колыхались, не раздвигались. Дом стоял монолитом, неприступной крепостью, и если бы домушники не были уверены, что Клара внутри, то с уверенностью сказали бы, что дом пустой. Кудрявый и толстый снова переглянулись.
– Будь здесь, я быстро, – кудрявый на согнутых ногах вышел из тени, проскользнул к стене дома, прижался к ней и почувствовал тепло. Но не боком от стены, а спиной и от чего-то мягкого… «Что мягкое может быть у меня за спиной?!» – испугался кудрявый и обернулся. А мягким был толстый, который побежал сразу же вслед за кудрявым; но он не успел быстро остановиться и сохранить дистанцию, поэтому сейчас стоял вплотную к напарнику, так что кудрявый почувствовал тепло его тела.
– Ты чего тут? – спросил шёпотом кудрявый.
– А ты чего? – ответил на упрёк подельника толстый.
– Я за деньгами, – объяснил кудрявый.
– Я тоже, – сказал подельник.
Бить в ухо рядом с входной дверью было не с руки, хотя и хотелось. Кудрявый сделал два аккуратных, тихих шага к двери и стал прислушиваться. И тут в него снова врезался толстый.
– Убью, – пообещал кудрявый. До денег оставалось всего два шага вдоль стены – под окном подсобки, которое, кстати, было открыто. – Стой здесь.
– Мы подельники и делим добычу поровну, – толстый как-то вдруг понял, что его способ поделить пять тысяч учитывал не всё, и кудрявый может его избить, а он кудрявого – нет. Пришлось вносить изменения в изначальный план.
Кудрявый зашёл на ступеньки – половица почти не скрипнула. Снял дощечку с банки, достал деньги, положил в карман штанов и кинулся бегом со двора. Он убежал так быстро, что толстый опешил.
– Э, – толстый обиделся, – договорились же поровну…
Ни от кого не скрываясь, толстый вышел со двора и направился в ту же сторону, куда убежал кудрявый. Толстый был уверен в трёх вещах. Во-первых, денег ему не видать. Во-вторых, кудрявого он найдёт дома – куда ему ещё бежать? Это же Старая Русса. В-третьих, заказчик будет опять орать и оскорблять, как трудовик в школе, будет говорить, что руки у них растут не из головы, как у всех, а из тазобедренных суставов, и так далее.
Минут через пять после этого, не выдержав нервного напряжения, дядя Сёма вернулся к дому Замковых. У него не было конкретного плана; он просто помнил, что оставил деньги в баночке совершенно без присмотра, и это травмировало его психику. А ещё виновато его буйное воображение! «А вдруг кто-то видел? А вдруг кто-то забрал? Нет, деньги без присмотра не должны оставаться. Передам завтра из рук в руки», – думал дядя Сёма. Таков был его новый план. Но денег в баночке уже не оказалось. Дощечка была небрежно отброшена в сторону.
Эта Клара такая неаккуратная!
– Даже спасибо не сказала, – пробормотал вслух дядя Сёмаи грустный, потому что без денег, пошёл к своему дому.
А Клара всё это время просто лежала в своей постели и думала.
А подумать ей было о чём.