– Так. Ещё. Ты, Леночка, о чём думала перед тем, как начать читать? Ты как-то настраивалась? Что-то представляла? С каким настроением ты погрузилась в текст? – спросил Альберт.
– Я сначала думала, что меня увольняют или я в чём-то провинилась, и из-за этого не могла сосредоточиться на самой просьбе прочитать текст. Я решила, что надо найти ошибки. Потом успокоилась, что меня не увольняют, и стала читать.
– Это как же мне представить, что меня хотят уволить, чтобы разволноваться?
– А вы представьте, что папу сняли с должности и он больше не может вам помогать… – простодушно предложила Леночка, и Альберт снова подумал о том, что напрасно сделал её директором филиала.
– Ну, зато весело, – закончил свою мысль вслух Альберт, а Леночка подумала, что Патрону, как она стала его называть про себя с момента своего назначения на должность, понравилась идея.
– И последний вопрос. Как ты вернулась? – спросил Альберт.
– Я так понимаю, Анатолий дёрнул меня за рукав, – честно ответила Леночка, впервые назвав своего бывшего директора по имени.
Бывшего директора слегка передёрнуло. Как быстро он растратил свой авторитет! «А был ли у меня тогда этот авторитет? Вот так надо поставить вопрос…» – с тоской размышлял Анатолий Иванович.
– Дёрнешь меня через минуту. Аккуратно, – сказал Альберт Анатолию Ивановичу и открыл блокнот.
Анатолий Иванович посмотрел на часы и засёк время.
Альберт выдохнул, закрыл глаза. Наверное, вызвал у себя подходящее состояние и открыл блокнот на случайной странице ближе к середине. Открыл глаза.
Сегодня – первая годовщина нового праздника. Год назад в Москве и Ленинграде проходила конференция Международного совета музеев и был учреждён Международный день музеев.
Музей, который произвёл на меня самое сильное впечатление, – Государственный Эрмитаж в Ленинграде, известный в народе как Зимний дворец…
…
Альберт отложил дневник. Вздохнул с сожалением. Он молчал, и никто из присутствующих не хотел прерывать тишину. Время шло, а Альберт думал о чём-то своём. Анатолий Иванович посмотрел на часы и легонько дёрнул Альберта за плечо.
– Ты чего? – спросил Альберт, взглянув на Анатолия Ивановича.
– Вы сказали дёрнуть через минуту… – объяснился Анатолий Иванович.
Альберт понимающе кивнул головой, и, помолчав, добавил: – Ничего не было.
Посидев молча ещё некоторое время, Альберт взял дневник, открыл страницу с 18 мая 1978 года и протянул дневник Леночке.
– Читай эту запись, – сказал Альберт.
– Мне как-то не по себе с того раза, – засомневалась Леночка.
– Выбора нет. Читай.
Леночка взяла дневник, но не торопилась опустить глаза на текст. Наконец она решилась и погрузилась в дневниковые записи. Со стороны это выглядело так, словно человек уснул с открытыми глазами: спокойное, ровное дыхание, глаза не двигаются по строчкам, а расфокусированы в неведомое пространство, которое предстало перед внутренним взором. Альберт посмотрел на присутствующих: Анатолий Иванович и Стас замерли, боясь пошевелиться. Так прошло ещё минут пять.
– Она может выйти сама из этого состояния? – тихо спросил Альберт.
– Не знаю, – ответил Анатолий Иванович.
– А если не дёрнуть её – она навсегда останется в музее? Надо было попросить её что-нибудь захватить оттуда. Хоть какую-нибудь мелочь… – Альберт понял, что поторопился с экспериментом.
– А хорошо, что у нас есть хотя бы один дневник, – напомнил о себе и своей роли в происходящем Стас.
Альберт, посмотрев на него, согласно кивнул, подумал некоторое время и слегка дёрнул Леночку за рукав. Леночка быстро заморгала, обвела присутствующих сначала отсутствующим взглядом, и только потом – это можно было легко заметить – в её взгляде начало появляться понимание.
– Уф, – выдохнула Леночка.
– Что там было? – поинтересовался Альберт.
– Я ходила по Зимнему! Я касалась экспонатов и чувствовала их фактуру…
– Сколько, по-твоему, прошло времени? – спросил Альберт.
– Мне кажется, я там была около получаса или, может, минут двадцать пять; но понимаю, что в реальности прошло всего минут пять или чуть больше.
– Понимаешь? – уточнил Альберт.
– Вы бы не стали дольше ждать.
– Находясь в музее, ты знала, что ты настоящая сидишь здесь, в Старой Руссе, в офисе, и мы сидим рядом? Ты это помнила? – расспрашивал Альберт.
– Я об этом не думала, но мне кажется, в том мире я понимала, что тот мир – искусственный, а я настоящая – в реальном.