Приятно делить мир надвое. Так сразу становится проще. Есть то, на что можно рассчитывать, и то, на что рассчитывать нельзя. Как говорит Тарасов: «Есть твёрдое и есть пустое. Твёрдое – то, на что можно опереться, то, на что можно рассчитывать. Пустое – то, на что нельзя опереться и на что нельзя рассчитывать».
Весь мир в некотором смысле – это или твёрдое, или пустое. И хорошо тому, кто знает и научен точно различать твёрдое и пустое.
Человек, на которого можно рассчитывать, – это человек надёжный или, говоря словами Тарасова, твёрдый. Если человек ведёт себя так, что в один момент на него можно рассчитывать, а в другой момент на него рассчитывать нельзя, – это ненадёжный человек, пустой. В самый ответственный момент он может тебя подвести.
Как человек становится надёжным? Интересный вопрос. Может ли он родиться надёжным? Не думаю. Он становится им, он формирует свой характер и действует в этом направлении осознанно. Проявляя слабость, человек может стать пустым и ненадёжным. Проявляя силу, человек может стать надёжным и твёрдым.
Но человек изменчив, как вода. Эмоции, гормоны и даже новая информация меняют человека. На кого можно положиться? Как узнать твёрдого среди сотни пустых?
Думаю, что надёжность человека сильно связана с тем, кому он присягнул: во что он верит, в какой мир, в каких богов? Потому что, присягнув чему-то одному, человек становится глух и невосприимчив к силе других богов.
Если надёжный человек говорит: «Я – таков: я хочу быть надёжным, это мой выбор, и я слежу за тем, чтобы сохранять свою надёжность по отношению к данным мною обещаниям», – то такому человеку можно доверять настолько, насколько вообще можно верить надёжным людям. И одновременно с этим верно другое: всё время нужно проверять – не стало ли твёрдое пустым? Не стало ли пустое твёрдым? Осталось ли твёрдое твёрдым? «Ничто не вечно под луной»…
И я снова прихожу к мысли, что в поведении человека его изначальный импульс обретает свои очертания в мотивах. Нет смысла критиковать действия, пока мы не знаем истинных мотивов. Именно мотивы определяют смысл сказанного и содеянного.
Для каждого конкретного человека набор привычных мотивов, вероятно, остаётся более-менее постоянным, хотя тоже меняется с возрастом и если становятся иными условия жизни. Мотивы формируются воспитанием и самовоспитанием. При этом есть понятные для человека мотивы и есть чуждые ему: понятные мотивы – те, которым и я подвержен; чуждые мотивы – те, которых я не знаю или даже сторонюсь. Должны быть ещё экстравагантные мотивы, которые мне неизвестны по причине того, что живу я в это время, в этой части Земли и в этих жизненных обстоятельствах.
Мотивы расцвечивают человека, делают его понятным, уникальным и предсказуемым. Мотивы как раз и делают человека или твёрдым, или пустым.
Мотив – это то, как человек объясняет самому себе, почему он сказал то, сделал это и подумал так-то при условии, что человек честен с собой.
Например, мы видим, как один человек пропустил второго на входе в магазин. Хорошо. А что мы узнали, кроме того факта, что один пропустил другого? В общем-то – ничего. Но как только нам станут известны мотивы того, кто пропустил, и того, кто, пользуясь предложением, прошёл первым, мы сможем узнать так много, что станем всю оставшуюся жизнь учитывать это знание в своих отношениях с первым человеком и со вторым.
Более того, знание мотивов поведения человека может радикально изменить моральную оценку события.
Некоторым профессиям исторически приписывается доминирование одних мотивов, а другим профессиям – других мотивов. В обществе принято думать, что доктора мотивированы (то есть хотят) помочь пациентам, библиотекари мотивированы просветить нас, а главный мотив продавцов – обмануть нас и тем самым обогатиться. Но справедливо ли это относительно всех представителей данной профессии и не является ли такое представление клишированным, полученным от сильных по своему воздействию книг и кинофильмов?
Следует вернуться к этому вопросу позже и всё ещё раз обдумать…