– Почём тебе знать? Быть взрослым – это значит найти своё дело в жизни и получить в нём признание. Пожалуй, более ценного в этой жизни я не знаю. А я уже немолодой, я кое-что видел. Сын у меня и богат, и знаменит. Ты его знаешь, но я не стану его называть, потому что потом ты будешь всем рассказывать, что разговаривала с отцом того самого… Ну, не важно. Знаешь ты моего сына. Всё у него есть: и деньги, и слава, и семья, и дети. А счастья нет. Почему?
– Не знаю.
– Потому что не свою жизнь живёт, – объяснил Юрий Палыч.
– Как – не свою? А чью? – Кларе стало интересно. Не в первый раз она слышала о том, что можно жить не свою жизнь.
– Сложно объяснить. Вот к чему у тебя лежит душа? – спросил Юрий Палыч.
– Ни к чему, – призналась Клара, но тут же поправилась: – К фехтованию. Занимаюсь фехтованием.
– Хочешь посвятить свою жизнь фехтованию?
– Не думала об этом. Наверное, нет. Олимпийская сборная мне не светит. Стану чемпионкой города среди девушек по рапире. Это, должно быть, мой максимум. Я занимаюсь для общего развития и чтобы характер сформировать.
– Вот. Теперь представь: фехтование тебе нравится, но жизнь ты с ним связывать не собираешься. А тебя тренеры, родители, спортивные чиновники всё время впрягают в соревнования, и ты с чемпионата на чемпионат летаешь, потому что это кому-то надо. Ты получаешь медали, призовые, у тебя берут интервью, у тебя отличный загородный дом и целая стена кубков и медалей. И вот тебе семьдесят. У тебя ученики и школа твоего имени. Представила?
– Представила.
– А ты по ночам лежишь в постели и понимаешь, что прожила не свою жизнь. Чью-то. И хорошо было бы отмотать всё назад, когда тебе было шестнадцать, и распорядиться жизнью иначе.
– Мне четырнадцать.
– Что? – переспросил Юрий Палыч, и Клара не поняла: он не расслышал или удивился?
– Только четырнадцать, – повторила Клара, показав четыре пальца.
– Я в четырнадцать умел только у велосипеда колёса накачивать, а если прокол – то шёл к старшему брату.
Клара пожала плечами:
– Акселерация. Где ваш сын мог бы найти себя?
– В науке. Ему нельзя было уходить из науки, – сказал Юрий Палыч с таким сожалением, что Клара согласилась: нельзя было бросать науку.
– Чем он занимался? – из вежливости поинтересовалась Клара.
– Волнами.
– Как это? Шутка?
– Куда уж смешнее, – вздохнул Юрий Палыч. – Он мог бы открытие мирового уровня сделать, а видишь – присягнул деньгам. И даже не деньгам, а прибыли, жажде получать её снова и снова. Знаешь, что такое волна?
– Конечно, я что, с луны?
– Кто вас разберёт, откуда вы… В некотором смысле мы живём в мире самых разных волн, начиная со света и звука. Это всё – волны. Слышала фразу «звуковая волна»?
– Слышала, – зачем-то соврала Клара.
– Когда я говорю, мой речевой аппарат колеблет воздух, и эти колебания распространяются вокруг. Часть этой волны достигает твоих ушей, и твой слуховой аппарат превращает колебания воздуха в звуки, а твой мозг из звуков собирает слова и из слов распаковывает смыслы. А ты даже не напрягаешься, чтобы проделать всю эту титаническую работу. Миллионы лет эволюции автоматизировали для нас с тобой эту задачу.
Понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Клара, и ей показалось, что она правда понимает. – Ваш сын занимался слуховыми волнами?
– Нет. И волны эти называются звуковыми. Сын руководил психологической лабораторией. Понимаешь, чтобы человек достиг успеха в том или ином деле, он должен настроиться на волну этого дела.
– Не поняла, – честно призналась Клара.
Юрий Палыч кивнул и продолжил:
– Вот, скажем, урок сольфеджио в музыкальной школе. У этого урока есть своя волна. Просто представь, что эта волна существует. Ты пришла на урок сольфеджио, но сама настроена на урок, не знаю… Например, физкультуры. Что произойдёт?
– Ничего хорошего, – предположила Клара.
– Ничего хорошего, – согласился Юрий Палыч. – Сын хотел понять, как люди настраиваются на ту или иную задачу. Что, если… Вот кого из великих людей ты знаешь?
– Из блогеров? – догадалась Клара, приготовившись перечислять имена.
– Помилуй. Художники, учёные… Те, кто открыл что-то полезное для мира, – уточнил задачу Юрий Палыч.
– Да Винчи, который «Мону Лизу» нарисовал, – вспомнила Клара.
– Написал, – поправил Юрий Палыч.
– Вы чего? Это же не роман. Это – картина, – Клара удивилась, что такой мужчина не знает простых вещей.
– Картины пишут, не рисуют.
– Угораете надо мной? А книги, значит, рисуют?
– Поверь мне на слово. Художник пишет картину. Так принято говорить. Норма такая. Вот скажи: корабль плавает или ходит?
– Смеётесь? Плавает, все знают, – ответила Клара. – Только не говорите сейчас, что корабли ходят.