Я сел в машину, естественно, она завелась с первого раза, хоть и выглядела старушкой, да начинял я ее сам! Все старье вытащил, все новое поставил, осталась только скорлупка, подтертая резина, да глушитель, который ребята из мастерской покрасили под ржавчину. Снег на номерах талантливо прикрывал все важные цифры. Наша организация не славилась в широких кругах, но нужные люди точно знали, что мы не просто так заслужили доверие. Хотя половина сотрудников — конченые идиоты. Фиаско в столице яркое тому подтверждение, мало того, что этот гном плешивый не заметил, что его во всех подробностях рассмотрели, так еще и не распознал, что от него скрываются и просто поехал вслед за Критом. Идиот. Не удивлюсь, если по окончанию операции ему будет необходимо провести пару лет в местах не столь отдаленных. А если на нарах распустит язык, то его быстренько отрежут. В Север-3 отсюда только одна дорога, ее, конечно чистят от проклятого снега, но ехать придется дольше, чем на поезде. Одна надежда, что Крит задержится где-нибудь по дороге. Наши его, конечно, могут задержать, но тогда весь план сорвется, и так из-за этого идиота все может пойти коту под хвост. Надо гнать всю ночь. На том свете отосплюсь, а если все будет так, как сказал заказчик, то жизнь будет еще лучше, чем рай! А он был убедителен.
К семи утра я уже был на вокзале. Поезда и след простыл, даже дорожку от перрона занесло. Да, снег сегодня даже хуже обычного засыпает. Не город, а ходячая аномалия. Где теперь искать этого Крита? Город маленький и полон идиотов, может быть найду хоть одного, отличающегося повышенным уровнем умственного развития?
— Привет, сынок, какими судьбами? — спросил меня дед на входе вокзала. Эта его любимая фраза, чтобы встречать зазевавшихся гостей.
— Привет, старый, помоги-ка мне! — я не из тех людей, с которыми можно так обращаться, пусть поймет это сразу, — Утром поезд приехал, из столицы. Выходил кто-то?
— А я откуда знать должен? — дед нахмурился, он понял, с кем имеет дело, не хотел продешевить.
— Ты, старый, здесь все видишь. Умный ты, коли столько прожил. Идиот бы не протянул. Коли хочешь еще пожить, то не выделывайся, а говори! — я нарочито медленно прошел сквозь рамку металлодетектора, которая заорала на весь вокзал. Полиция, дремавшая в уголке, дернулась было в мою сторону, но, увидев меня, вернулась к своему мирному делу. Они наши. Дед это быстро смекнул.
— Понял тебя, сынок, ты прав, я все вижу, хоть и зрение уже слабовато. Сошел один, не местный, сказал, что он то ли журналист, то ли корреспондент какой-то. Про наш город хочет рассказать, да туристов позвать. Популярность, мол, провинций поднимает.
— Помнишь, как выглядит? По фото сможешь определить?
— Нет, не помню, говорю же, зрение уже слабовато. — я все-таки достал телефон, показал фотографию. — Нет, не помню, может и похож, а может и нет. Этот еще по-летнему одет, да в очках, а наш журналист в куртке, да шапке.
— Какого цвета куртка? — я начинал беситься, голос медленно срывался на рык.
— Не помню, сегодня уже много людей прошло, и все в куртках. Не помню, хоть убей!
— Сегодня не убью, но будь внимательнее в следующий раз! Может, понадобишься еще! — я оставил деда, который тут же начал креститься и одними губами тараторил молитву.
Дела шли плохо, нервы шалили, да еще и устал, как пес. Надо бы с полицией перетереть.
— Здорова, господа блюстители порядка и закона!
— Здравия желаю! — оба легавых вжали шеи в плечи, да приложили ладонь к вискам. — Мы можем помочь как-то?
— Как-то можете, во сколько на дежурство вышли?
— Вот, минут пятнадцать как, еще и из-за снега задержались. Простите.
— Бог простит, а я приму к сведению. Камеры работают?
— Муляжи, командир! — легавые нервничали, ладно, пусть босс им премию выпишет, если хоть один хороший ответ услышу.
— А на перроне?
— Работают, да!
— Что же вы молчали, любезные, ведите!
Мы прошли в будочку охраны, по совместительству, место отдыха полиции. Одного оставили дежурить, а то мало ли. Порядок надо блюсти, а то воцарится анархия. А кому она нужна? Не мне и не нам.
— Давай на 4:50 мотай! — полицейский послушно нажал на кнопку, первое время на экране в обратной перемотке мелькали люди, собаки, птицы и поезда. Потом картинка пропала. «Пленка» еще крутилась в обратную сторону, судя по тайм коду, но экран отображал только серо-белую массу. Перемотка остановилась. Серо-белая масса осталась.
— Что это? Где картинка? — терпеливо поинтересовался я.
— Это она и есть, 4:50, как и просили…
— Где картинка, идиот? Мотай дальше, только чтобы медленно, не пропусти ничего!
Перемотка шла, время на экране прыгало в сторону увеличения, шесть часов и тринадцать минут. Картинка изменилась. Серая масса оказалась снегом, которую теперь смахивали щеткой с объектива камеры.
— Как ты это объяснишь? — почти шепотом произнес я.
— Видимо… Видимо, снег залепил…
— Есть еще камеры?
— Только эта осталась. С другой стороны вокзала камеру сорвало ветром, третья поломалась еще в прошлом году, ее нам до сих пор не вернули с ремонта. А остальные — муляжи.
