Бабка сопротивлялась, но, как известно, против лома нет приема, если нет другого лома. Мой лом — пистолет под ремнем, который я показал бабульке, у нее такого не было… Оливер Кромвель. Оригинал, блин! Черт! Вода в душе остановилась! Надо сваливать! Останусь в стороне, когда выйдет, тогда и прослежу. Я позвонил коллеге, пусть он следит, я хоть вздремну…
Поспать удалось часа полтора-два. На целый день бодрости не хватит, зато ближайшее время не буду ходить сомнамбулой. Разбудил меня коллега, когда Кромвель садился в такси. Правда, я не успел разглядеть лица, да и мой напарник не знал, как Крит выглядит, чтобы опознать в журналисте нашего детектива. Решено было поехать за ними, так как пересаживаться было поздно, то машину повел коллега. На одном перекрестке мы подъехали слишком близко. Но пассажир был увлечен беседой с водителем, авось не заметил. А вот другой перекресток был провалом всех киношных шпионов!
— ИДИОТ! ТЫ ПРОЛЕТЕЛ НА КРАСНЫЙ! — заорал я на коллегу.
— Какая разница, легавые и голову в нашу сторону не повернули!
— Ты не понимаешь? — вкрадчиво заговорил я сквозь плотно стиснутые зубы. — Возможно, мы преследуем опытного детектива, который еще практически не совершал ошибок, который с легкостью рассекретил твоих и моих коллег в столице, который НАШЕЛ НАС ЗДЕСЬ! А ТЫ ТОЛЬКО ЧТО ПОДТВЕРДИЛ ЕГО УВЕРЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО ЕГО ПАСУТ! Если он хотя бы такой же не идиот, каким я его считаю, то теперь он будет вдвое осторожнее. И ему уже не надо будет прятаться от нас. ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! — машина такси, тем временем, подкатила к «порции пельменей». — Остановись там, возле сугроба и дерева. Они нас не увидят, а мы их — легко.
— Я не вижу их! — обиженно пробормотал коллега.
— Потому что ты идиот. И ничего не видишь дальше собственного хобота! — мне потихоньку срывало крышу. — Что ты видел, пока я спал?
— Ничего, подъехала скорая, вышли врачи, потом сели обратно. Все было тихо, никого не было вокруг.
Я промолчал. И молчал еще сорок минут, пока Кромвель с таксистом не вышли из ресторана. Точнее сказать, не Кромвель, а Крит собственной персоной. Я не сдержал улыбки. Я нашел его! ДА! Босс вознаградит меня. Я тут же набрал номер его телефона:
— Слушаю!
— Босс, я нашел его! Он здесь, в Севере.
— Кто? Крит?
— Да, это точно он. Называет себя Оливером Кромвлем, колесит по городу на такси под личиной журналюги.
— У нас нет данных про это его имя. Точно он?
— Да, как на фото. Один в один.
— Хорошо, следи за ним, активных действий не совершать, только слежка.
— В смысле? А если он сделает что-нибудь?
— Что, например? Убьет корову и трахнет попугая? Не будь идиотом, он про нас не может знать очень много, если только вы не засветились… — повисла пауза. — Вы ведь не засветились?
— Босс, я не виноват, это все…
— Молчать! Я понял. Он должен получить или отправить какие-то данные. Если ты ничего не нашел в поезде, то это не значит, что у него ничего нет. Вынюхивай. Мне сообщили из его агентства, что он сделал какой-то запрос. Здесь мы бессильны, так как любые действия напрямую нас выдадут. Пока у них нет улик, чтобы нам помешать, но… постой… мне надо идти… — звонок оборвался.
Что за? Я снова набрал номер: тишина. ДАВАЙ РАБОТАЙ! Снова: короткие гудки. Снова: «набранный Вами номер временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позднее!».
Что за дьявольщина?
— Послушай сюда, умник. Сейчас тебе вызову машину, ты поедешь к нам. Разберись, что там, да как? — обратился я к коллеге.
— Я тебе не посыльный!
— ТЫ НЕ ТО, ЧТО ПОСЫЛЬНЫМ СДЕЛАЕШЬСЯ, ТЫ, ИДИОТ, ДЕРЬМО ЖРАТЬ БУДЕШЬ! — я схватил парня за грудки. — Как ты не поймешь никак, что я здесь командую, пока босса нет рядом! Вали отсюда! Много чести тебе машину вызывать! Сам разберешься. Позвони, как приедешь на место!
Наконец-то моя машина освободилась от идиотской туши. А эти двое как раз прогрели свой драндулет. Ну, что же. Покатаемся по городу?
Глава 13. Обрываются нитки, кукла падает на пол.
Вот я себе работку надыбал. Сейчас бы голову кому открутить, а я копаюсь в урне, полной использованной туалетной бумаги в поисках содержимого желтого изодранного конверта без адресата и марок. Твою мать…
Глаз покосился на унитаз. На дне валялся крошечный скомканный клочок бумаги с размытой и нечитаемой надписью. СУКА!
Так тщательно я еще никогда в своей жизни не мыл руки. Если мои внуки спросят меня, кем работал их дедушка в сорок лет, то я лучше признаюсь в убийствах, грабежах и угрозах, чем вот в этом. Еще и куртка испачкалась.
