Потом в Си-Клифе страшная новость – Томочка сгорела при пожаре! Вместе со стайкой хиппи, которые называли себя коммуной, она поехала куда-то подальше от родителей. Это было 13-го числа, и коммунары устроили настоящий шабаш: курили наркотики, жгли черные свечки и занимались свальным грехом. В результате от черных свечек получился пожар, коммунары повыпрыгивали в окошки, а бедная Томочка так набралась героина, что сгорела в пожаре. Об этом даже писали в газетах. Для родителей это, конечно, трагедия.
В Си-Клифе есть две русские церкви. Одна из них внизу, возле воды, это церковь так называемой американской юрисдикции, как говорят, омасоненная церковь. Поэтому некоторые называют ее церковью Спаса-на-чертях. А вторая церковь наверху, которую называют церковью Спаса-на-грехах. Там служит старенький о. Митрофан.
Бедную Томочку отпевали в церкви о. Митрофана, в церкви Спаса-на-грехах. И я с женой, конечно, был там. Все-таки это наши хорошие знакомые. Да и печально все это.
На панихиду собрались все си-клифские ведьмы и их дети-хиппи. Томочка лежит в гробу, а по церкви бродят ее друзья-хиппи. 18-летний парень в лохмотьях и с длинными, как у женщины, волосами, мертвенно-бледный от наркотиков и худой, как живой труп. А рядом плачет 17-летняя девчонка, уродливая и толстая, как пузырь сплошного жира.
Тут же Таня-модель, кузина баронессы Лили, которая расфуфырилась на панихиду, как на выставку последних мод. У Тани-модели в подвале навалены на полу матрасы – это притон для хиппи, своего рода школа. Эту школу прошла и покойная Томочка. Баронесса Лиля надеялась, что Таня-модель, которую князь Алеша называет проституткой, направит Томочку на путь праведный, научит ее, как спать с мужчинами.
А теперь Лиля рыдает у гроба дочери. На душе у меня тошно-претошно. В это время ко мне подходит о. Митрофан и говорит:
– Григорий Петрович, я преклоняюсь перед вами за вашего "Князя мира сего". Очень полезная книга.
– Спасибо, отец Митрофан. Но скажите это лучше моей жене. Она перед вами преклоняется, но мой "Князь" ей не нравится.
– Вон, та же самая причина!
– Да, конечно, – соглашается о. Митрофан.
– Я вот говорю вашему мужу, что я перед ним преклоняюсь за его "Князя мира сего".
Но на Кису это не действует. Она хочет детей – любой ценой. А я, глядя на Томочку и других хиппи, не хочу этого. Для меня это преступление. А для Кисы – это право женщины иметь ребенка. Расплачиваясь за это право, рыдает у гроба дочери Лиля. По этому праву моя теща испортила жизнь своему мужу и наплодила трех проблематичных дочек, которые портят жизнь своим мужьям.
После гибели Томочки у Лили остался младший сын Ника. Но и с Никой тоже беспорядок: он немножко дурачок, слабоумный. Есть три степени кретинизма и три соответствующих названия, где даже доктора путаются. Так вот Ника где-то посередке: не совсем идиот, но и не совсем нормальный. Как говорят, не совсем дурак, но придурок. В школе его определили в специальный класс для слабоумных. В принципе, Господь Бог не ошибся, когда наказал баронессу-бандершу Лилю двумя дефективными детьми.
Есть такая сказка. Как-то у самоедов началось страшное воровство, и они обратились за помощью к шаману. Тот созвал всех и говорит: "Вот у меня в яранге сидит волшебный черный козел. Пусть каждый из вас по очереди войдет в ярангу и положит козлу правую руку на спину. И козел узнает вора".
Потом все собрались снаружи, и шаман говорит: "А теперь все поднимите правую руку". У всех ладони в черной саже, а у одного ладонь белая. "Вот он – вор!" – говорит шаман. Он просто намазал черному козлу спину сажей – и вора выдала его нечистая совесть.
А у меня роль черного козла сыграли мои книги, где я описываю дьявола и всякую нечисть. Люди с нечистой совестью начали мне хамить, а я сижу себе и подсчитываю то самое "число зверя", которое обещает мудрость. Задача довольно неблагодарная. Но зато я оказался в положений шамана, который знает психологию людей с нечистой совестью.
После смерти Томочки у баронессы Лили остался придурок Ника. Когда он окончил школу в специальном классе для слабоумных, родители стали думать, что же с ним дальше делать. Сначала послали его в семинарию в Джорданвилле, чтобы сделать из него священника. Но через год его оттуда выгнали. Потом отправили его в какую-то спецшколу ЦРУ, где нужен русский язык. Ника ходит и хвастается: "Я буду шпионом!" Но вскоре его и оттуда выгнали. А потом случилось несчастье.
Ника попал под машину. Совершенно по-дурацки на велосипеде выскочил под грузовик. В результате тяжелая травма головы, поврежден мозг, нужны сложные операции. После этого Ника долго лежал в госпитале. Моя Киса сочувствует Лиле и говорит мне:
– Лучше бы Ника умер. Он всегда был дурачком. А теперь будет еще хуже.
