– А теперь объясни мне, пожалуйста, что с тобой?
– Ничего, – всхлипывает Киса.
И это "ничего" продолжалось потом 20 лет. Каждые 2-3 месяца Киса устраивала мне свой мазохистский концерт. Буквально из ничего, из воздуха, разными путями, не так, так этак она провоцировала скандал, пока я не выдержу и не обзову ее дурой. А ей только этого и надо. Сразу начинается плачь на полдня. А я потом 2-3 дня хожу расстроенный.
– Послушай, – говорю я. – У тебя это мазохистская потребность – быть униженной и оскорбленной. Как в романах Достоевского. Но заодно мучиться приходится мне, хотя мне это совсем не нужно, а наоборот, крайне неприятно. Пожалуйста, предупреждай меня, когда у тебя подходит эта штука. Тогда я буду уходить из дома, а ты бейся головой об стенку.
Но не тут-то было. Мазохистка всегда хочет пострадать не от бездушной стенки, а от своего сексуального партнера.
И каким-то образом это было связано с ее месячными периодами. Пытался я отмечать это на календаре, но оказалось, что у нее месячные не регулярные, а какие-то скользящие, то раньше, то позже. И ничего из этого не получилось. Кроме того, мои пометки в календаре Кисе страшно не нравились. Эти мазохистские концерты были ей необходимы, как воздух. Они были частью ее души.
В промежутках между этими концертами Киса была шелковая: мягкая, добрая, послушная. Такая добрая, что лучше не найдешь. Но это было доброе зло. До следующего концерта.
Прекратились эти мазохистские концерты только после климакса, когда прекратились месячные. Но взамен пришло климактерическое помешательство. И стало еще хуже. Киса стала полной противоположностью тому, чем она была раньше. Из мазохистки она стала чем-то вроде садистки. Вплоть до того, что угрожает мне кухонным ножом. Но это было через 20 лет.
А до этого Киса была очень хорошим человеком. Она была очень трудолюбивая. Она работала уже с 14 лет, когда ее семья приехала в Америку, сначала нянькой и прислугой, потом официанткой, секретаршей, переводчицей и преподавателем русского языка. И одновременно она все время училась и училась, став, в конце концов, доктором русского языка и литературы. Что вы еще хотите?
И вместе с тем она была какая-то, как говорят, недоделанная. Чтобы понять это, надо потрясти ее мамашу, Евгень Палну. Родом из украинского села, во время страшного голода 1933 года она сбежала в Киев и с голодухи вышла замуж за первого попавшегося – Георгия Майковского, продавца в комиссионном магазине, который называли также ломбардом. Только через 30 лет (заметьте – тридцать!) я выяснил, что Майковский был полуеврей и полусумасшедший, или, скажем, просто психопат. От отца-полуеврея четвертьеврейка Алла Майковская унаследовала ум, трудолюбие, но одновременно лесбиянство и психическую болезнь. И здесь очень трудно разобрать, где кончается добро и начинается зло.
Двух последующих сестер Евгень Пална делала не от мужа, а черт знает от кого. Почему? По-видимому, первый ребенок, Алла, родившаяся в 1934 году, уже тогда была "недоделанная", болезненная, плаксивая, капризная. И матери сразу видят, что с ребенком что-то не в порядке, и думают – от кого это, от матери или от отца? Даже я, когда мне на колени подбросили 5-месячного арабчонка, сразу видел, что это ребенок хороший, и полюбил его, как арабскую сказку.
Хотя Евгень Пална и делала Аллиных сестер, Милку и Галку, не от нелюбимого мужа, а от каких-то хахалей, но результаты оказались плохие. Милка и Галка выросли набитыми дурами, они даже среднюю школу не кончили, стали "дроп аутс". И все три сестры – лесбиянки. Единственная разница в том, что Алла – умная лесбиянка, а Милка и Галка – глупые лесбиянки. Так что лучше? Так или иначе, но получается, что дурная наследственность идет от самой Евгень Палны.
Среди моих любимчиков, помимо профессора Ломброзо, есть еще знаменитый психиатр профессор Август Форель, автор превосходной книги "Половой вопрос", Нью-Йорк, 1924, где он пишет, что самой здоровой частью нации являются крестьяне (стр.327). А вот моя теща Евгения Павловна из крестьян – и дегенератка. Сначала я утешал себя, что у моей колхозной тещи будет хоть хорошая генетика. А получилось черт знает что.
Евгению Павловну похоронили на кладбище Ново-Дивеево около Нью-Йорка. Если вам случайно доведется быть на этом кладбище, плюньте на могилу моей тещи. Ничего другого она не заслуживает.
Что еще интересного или поучительного могу я рассказать о моей Кисе, которая когда-то говорила, что по "Святцам" она вроде святая жена? После 10 лет нашего брака выяснилось, что обе ее сестры, Милка и Галка, – это лесбиянки, наркоманки и минетчицы. А это значит, что и мои дети от Кисы тоже будут такими. Значит, думаю я, лучше их не иметь. Насмотрелся я уже на всякую пакость. Но, чтобы не обижать Кису я молчу. И она молчит. А чертова теща капает ей на мозги: "Почему у вас нет детей?". В результате через 10 лет Киса заявляет мне:
– Я хочу детей!
– Каких детей? – говорю я. – Таких, как твоя Галка – лесбиянка, наркоманка и торговка наркотиками?!
– Наши дети будут такие, как ты…
