Томас со страхом прислушивался к гулу, но тот, кажется, начал удаляться. Попытался представить себе удивительных зверей, но невольно вообразил, как они опускаются все ниже... а что там?.. Вламываются в преисподнюю?
Калика предостерегающе крикнул. Томас услышал далекий гул, треск, стук. Стены затряслись, на голову плеснула холодная струя. Томас выругался, по плечу больно ударил крупный камень.
— Назад! — внезапно вскрикнул калика.
— Что...
Стены затряслись, а та, в которую уперлись, внезапно распахнулась, будто из комьев сухой глины. Некто огромный, Томас не рассмотрел в темноте, шагнул в их щель, шумно вздохнул, Томас отшатнулся от смрадного запаха, и тут же калика крикнул быстро:
— Посторонись! Да быстрее, железяка!
Огромный, что проломил стену, слепо двинулся по щели. Даже когда протискивался боком, он как комья рыхлой земли сбивал выступы, сбивал гранитные глыбы, и Томас с быстротой белки метнулся в ближайшую нишу, вжался. Сильно пахнуло немытым телом, жаром, свалявшейся шерстью. В полумраке возникла гигантская фигура, одни глыбы мышц, крохотная голова втиснута в плечи, а толстые руки с грохотом сбивают перед собой обломки скал.
Томас застыл, кулак такого зверя сомнет с железом как перепрелую шкуру, вжался еще больше, распластался по стене как водяная пленка, закрыл глаза и вознес хвалу Пречистой Деве. Мимо тяжело прошло огромное, нечистое, грохот удалился в сторону выхода.
Издали донесся голос вечно недовольного отшельника:
— Не спи, сэр король. Это не военный совет! Быстрее!
Томас поспешил за каликой, а когда сердце перестало биться как у перепуганного зайца, пролепетал:
— Что за чудище?
— Чудище? — удивился Олег. — Сказал бы ты это ему!
— А что, разве не чудище?
— Ну, взгляды со временем меняются. Когда-то он считался стройным красавцем. Правда, за эти какие-нибудь пару тысяч лет... или пару десятков
тысяч, оброс, раздался...
— Он выберется?
Калика отмахнулся в нетерпении:
— Надеюсь, нет. Первый раз, что ли, пробует? Как только вкатит камень на гору, то спешит к выходу. Но настолько отвык от солнечного света, что... словом, возвращается. Да он не один, кстати.
— Как Цербер?
Калика буркнул:
— А что? Собака, как собака. Тихо!
Вдали был грохот, рев стал громче. Томас едва успел отшатнуться, когда огромная туша пронеслась в обратную сторону. Пахнуло немытым телом, паленым волосом, словно солнечные лучи сожгли шерсть, тут же рука калики выдернула Томаса из укрытия:
— За ним! Надо успеть!
Томас ринулся со всех ног, в полной тьме спотыкался, падал, хватался за стены, из темноты выныривала мощная длань, подталкивала, направляла. Томас бежал вслед за отвратительным запахом, железо звенело, как бы чудовище не почуяло, в темноте у него преимущество, но калика уверен, что ему не до них, да и отвыкло от людского запаха, не поймет...
Впереди возникло смутное пятно света. Мелькнула, загораживая выход, приземистая человечья фигура. Томас с содроганием рассмотрел непомерно широкие плечи, приплюснутую голову, руки чуть ли не до пола, но выход очистился, Томас ощутил в воздухе запах тления, гнили, словно в полном воинском доспехе упал на трухлявое дерево, а оно развалилось под его тяжестью.
Сзади он услышал сдавленный голос Олега:
— Добрались...
— Это и есть тот свет?
Томас уже видел выход, как вдруг впереди, загораживая дорогу, взвились языки багрового пламени. Пахнуло жаром, но вместо привычного аромата березовых дров Томас ощутил сильный запах горящей смолы и отвратительный запах серы. Медленно проступила желтая, словно выкованная из старой меди, отвратительная рожа размером с рыцарский щит, рожа то ли змея, то ли демона. Жуткий голос пророкотал могуче:
— Смертные... Вы слишком далеко забрались. Готовы ли умереть?
Томас ухватился за меч. По спине пробежала ледяная лапа с острыми когтями. Олег отряхивал колени, равнодушно буркнул:
— Брось. Пугает.
Томас попросил умоляюще:
— Ты там пошепчи или попрыгай.
— Зачем?
— Ну, на колдовство своей волшбой... А я посмотрю, чья возьмет. Мне нельзя, не рыцарское это дело.
Калика отмахнулся:
— Да пошел он. Не опасен.
Томас поинтересовался чуть взбодрившимся голосом:
— А если по роже?
— Хорошо бы, да не получится. Это так, призрак.
Рожа через пару долгих мгновений растаяла. Исчезли и языки огня, впереди открылся проход. Когда ступили через, Томас оглянулся:
— А ты откуда знал? Обереги подсказали?
— Хаживал, — откликнулся Олег равнодушно. — Не здесь, а в похожих местах. Или не хаживал, не упомню... Просто новое создается редко. Все эти монстры целыми стаями кочуют из одного в другое...
Томас осторожно выдвинулся, как заяц из норки. Воздух был затхлым, как в склепе. Небо нависало низко, грязно-серое, быстро неслись черные тучи с рваными краями, грозно блистающими. Когда сталкивались, задевали одна другую, устрашенный Томас слышал металлический скрежет. Равнина тянулась унылая, безжизненная, заполненная странными тенями, от которых рябило в глазах. Он не знал, день или ночь, потому что мир был сумрачным, тусклым, безрадостным и пугающим, словно во время солнечного затмения.
