— Там, на дороге, — крикнул Олег, он кивнул в ту сторону, куда унесся гигант на багровых крыльях, оттуда быстро приближались три новые фигурки. Крылья шлёпали по воздуху часто, а в лапах блистало железом. — Уверен, что то была мать вашего бога, а не вашего дьявола?
Томас вскипел:
— Да как ты…
Олег, не глядя, отыскал спиной в стене щель, вдвинулся, голос был срывающийся:
— Так… почему ж… не остановила?
— Пречистая Дева?
— Тебе все надо повторять… по два раза?
— Это не мне надо… Олег, она… при чем тут она…
Он не нашёлся, что сказать, да и не успел: на голову обрушилось визжащее и царапающееся, он отступил ещё, ввалился в темноту, вместе грохнулись на каменную плиту. Тварь страшно скрежетала когтями по железу, калика исчез в темноте, и Томас в одиночестве с криком катался между камнями и бился головой о стены, пока гадкие когти не разжались, тогда он наощупь ухватил тварь за лапы и с наслаждением шарахнул головой о каменную стену.
Раздраженный голос Олега поторопил:
— Томас, довольно… Давай быстрее!
В груди Томаса хрипело, булькало, сипело, губы пересохли и лопались как спелые стручки гороха. Он не нашёл силы выдавить слово, встал на четвереньки, потом кое-как по стене возделся на ноги, так же, перебирая руками стену, пошел на голос.
Из-под ног донёсся едва слышный гул. Этот же гул Томас услышал и в стене, за которую держался. Воздух начал вибрировать, в нём возник странный зловещий звук, которого Томас понять не мог, только по всему телу побежала дрожь, он ощутил себя ничтожным и беспомощным перед неведомой мощью.
— Быстрее! — донесся голос. — Как можно быстрее!
— Олег… — прошептал он, — что это…
— Быстрее!..
Он бросал себя на голос, хватался за камень, отталкивался и снова спешил, иногда видел блестящие под луной голову и плечи. Олега шатало, но двигался целеустремлённо. Томас хотел закричать снова, но грохот стал мощнее, настойчивее. В нем было ощущение торжествующей мощи, перед которой всё падет во прах…
— Лавина, — выдохнул он, наконец все поняв, — тот гад… не сумел… пробует по-другому…
Калика стоял, упершись лбом в стену. По камню сползали темные капли. Он с усилием поднял набрякшие веки:
— Пожалуй, даже из подпасков попрут?
Томас подхватил свободной рукой, тут же перекосило от боли в плече: забыл, что калика тяжёл как медведь после ужина, но стиснул челюсти, потащил, повёл, в какие-то мгновения, почти теряя сознание, чувствовал, что и он опирается на твердое плечо калики, раненое с той стороны, и так, поддерживая друг друга, двигаются быстрее…
За спиной раздался страшный грохот, в спину ударил могучий кулак упругого воздуха. Они рухнули, по спинам прокатилась густая волна из пыли и каменной крошки, а когда поднялись, Томас уже чувствовал, не оглядываясь, что едва-едва выскользнули из-под удара лавины, с горы всё ещё катятся отставшие глыбы, могут и зашибить, есть такие, что как и люди, не ходят проторенными тропами…
А голос прохрипел прямо в ухо:
— Быстрее…
— Ушли же, — простонал Томас.
— Не слышишь? Еще одна… На этот раз накроет…
Томас слышал только плеск кипящей крови в ушах. Лоб раскалился, голова распухла, не помещалась на плечах. Дыхание стало громче, чем грохот камнепада. Земля под ногами вздрагивала. Каменная стена тряслась, срывались мелкие камешки. Томас задыхался, перед глазами стояла мутная пелена. Глаза щипало солёным, а пот, падая на доспехи, шипел как на раскалённых углях. В спину снова злорадно ударил кулак сжатого воздуха. Томас пошатнулся, а по ушам хлестнул злой голос:
— Не спи, черепаха!
Томас всхлипнул, упасть бы и помереть, земля трясётся сильнее, лавина настигала, вдруг что-то могучее со страшной силой тарана ударило в спину. Дыхание вылетело со всхлипом, он влетел в пещеру, растянулся как жаба на каменном полу, проскрежетал доспехами, и тут сзади настиг страшный удар. Томасу почудилось, что ему придавило ноги, в страхе попробовал ползти на руках, и тут же стал на четвереньки, а затем и сумел подняться на ноги. Пещера ещё дрожала, по железу звякали мелкие камешки, их сыпалось сверху как из дырявого мешка.
Сзади донесся сдавленный стон. Слабый свет падал сверху, Томас увидел, как сзади зашевелились камни, что закупорили вход, раздвинулись, калика поднялся голый до пояса, израненный, весь в тёмных пятнах, кровь струилась из открытых ран, волосы слиплись, по щеке течёт темная струйка. В полумраке Томас видел только тёмные пещеры под надбровными дугами. С жутью почудилось, что там блеснули кроваво красные точки, будто ветер сдул с замирающих угольков пепел.
— Сэр калика, — воскликнул Томас с болью, — Олег…
— Дальше…
— Тебя ещё и камнями?
— Дальше… — прохрипело от темной фигуры. — Там… щель…
Томас сделал движение броситься к другу, у калики одна рука висит так, словно вовсе не осталось целых костей, шатается, но Олег прорычал:
— Дальше… Или сейчас погибнем.
