Олег присмотрелся, начал спускаться, выбрав узкую тропку слегка наискось. Томас оглядывался, держа меч наготове. Мокрые от пота изможденные фигуры каторжников приближались. Олег пробрался над их головами, присел на корточки.
Каторжники с усилием втаскивали на толстых пеньковых канатах огромные глыбы с уже обтёсанными краями. Каждый камень поднимали по восемь человек, жилы натягивались так, что едва не рвались от натуги. Под тонкой кожей, изорванной бичом, ребра ходили ходуном, а сиплое дыхание вплеталось в общий мерный шум каменоломни.
Олег всмотрелся, позвал тихонько:
— Фагим!.. Эй, Фагим!
Один каторжник вздрогнул, дико огляделся. Томас видел, как вздрогнул, когда поднял голову, и глаза нашли Олега. Красноволосый отшельник выглядел в самом деле страшновато, но Томас считал, что он-то привык, а другим может стать не по себе даже в аду.
— Ты… — прошептал невольник. — Ты тоже здесь…
— Судьба, — ответил Олег.
Невольник, которого Олег называл Фагимом, выпустил из рук канат, опасливо оглянулся, сделал шаг в сторону, оказавшись прямо под Олегом. Вдруг глаза расширились:
— Ты… ты во плоти?
— Да, — ответил Олег, — потому мне труднее, чем тебе.
Фагим отшатнулся. На лице отразилась хищная радость, потом недоверие, снова радость, что перешла в ликование. Он оглянулся, поискал глазами здоровенного беса, тот в двух десятках шагов нещадно стегал кого-то так, что летели клочья.
— Надо быть безумным… — прошептал он крепнущим голосом.
— Ты мне это уже говорил, — напомнил Олег. — И не один раз. Подскажи, как добраться до Вельзевула?
Фагим отшатнулся. Круглые глаза стали как у ястреба:
— Я?
Олег развел руками:
— Больше спросить не у кого.
— Что… что даёт тебе думать, что помогу злейшему врагу?
Олег посмотрел на Томаса, на красного гиганта с бичом:
— Да просто… просто в самом деле спросить не у кого.
Фагим задергался изо рта пошла желтая слюна. Голос стал хриплым от ненависти:
— Ты… ты, который меня убил… Ты такое… мне? Ты, который всегда был всезнайкой…
Олег тяжёло поднялся, колени хрустнули. Томас тревожно поглядывал на красного гиганта с бичом. Тот ощутил непорядок, подозрительно всматривался в их сторону. Фагим ударил обеими руками по каменной стене, едва не дотянувшись до сапог Олега, захрипел, а когда сполз, на стене остались кровавые следы.
— Фагим, — сказал Олег просительно, — ты же знаешь, я не был всезнайкой… Потому столько ошибался, получал по голове. И сейчас я знаю намного меньше тебя! В наш старый добрый мир, где мы… словом, ворвалась нелепая рабская вера христиан. И культура, и цивилизация равно сметены и втоптаны в грязь! Все мои знания, умения, даже магия — бессильны перед миром, где правит не разум, а слепая вера, где восхваляются не герои, а лакеи-угодники!
Томас разрывался от сочувствия, Олег никогда не говорил с такой тоской и болью, чувством поражения, обреченности. Фагим вскинул голову, в запавших глазах была слепая ярость. Он снова бросился на стену, пытаясь ухватить за сапог Олега, на этот раз пальцы царапнули почти за подошву.
— Ты… враг…
— Жгут библиотеки, — сказал Олег тоскливо, — зверски убивают учёных, мудрецов, исследователей… Разрушают школы, а строят монастыри…
— Враг…
— Эх, Фагим!.. Томас, пойдём, — сказал Олег.
Красный гигант направился в их сторону, как вдруг донесся переполненный ненавистью голос:
— На шестом уровне внизу… есть ход…
Олег спросил быстро:
— Куда?
— Не знаю, — донесся шепот, в котором ненависть клокотала как кипящее масло в котле. — Это подкоп… Его делают уже сто тридцать лет… Вчера пробили, но пока никто…
Красный гигант рванулся в их сторону. Невольники падали под его ударами как стебли травы под острой косой. Двое с жуткими криками исчезли за краем, из бездны донесся удаляющийся крик. Олег с Томасом отступили за камни, пригнулись. Слышен был рёв, звонкие удары бича, стоны несчастного. Лицо Олега было мрачное, глаза отводил, на Томаса не смотрел.
— Ты его знаешь? — спросил Томас шепотом, тут же устыдился глупого вопроса. Поспешно спросил: — Доверяешь?
— Нет, конечно, — ответил Олег тихо. — Ты же слышал…
— Ты убил его, надеюсь, не в спину?
Олег раздраженно сдвинул плечами:
— Да какая разница? Для магов не важно, как убил. Важнее, как жил.
Щелкающие удары пошли удаляться, словно надсмотрщик по дороге раздавал удары направо и налево. Или же, подумал Олег хмуро, но Томасу говорить не стал, чудовище погнало несчастного для допроса с пристрастием. Что-то здесь многое не вяжется. Слишком уж на каждом шагу ждёт засада, ловушки, словно многое предусмотрено.
Томас сердито сопел. Убить глаза в глаза или подло в спину — большая разница. И какими бы высшими ценностями не бахвалился калика, но никакой мир не будет миром, никакая вера не победит сердца, если можно будет бить в спину, лежачего, или втроём одного.
