В распоряжении Радагара оставалось всего около пятидесятка секуторов и двух сотен ополченцев. Эти мало на что годились как воины, и с ужасом ждали схватки, перешёптываясь и решая между собой, когда следует пускаться наутёк.
…Глава секуторов остановился, вглядываясь в проплывающий туман, и вдруг громко воскликнул:
– Подъём! По местам, живо!
Оказалось, никто не спал. Скорее всего, никто и не мог заснуть в этой зловещей мглистой тишине. Воины поднимались с нагретых мест, хлопая в тревожном ожидании глазами. Секуторы быстро расставляли ополченцев вдоль первой и второй баррикад – места смертников, откуда никому не вырваться, – а те безропотно, как овцы, лишённые всякой решительности, следовали их указаниям. Каждый из них в эту минуту испытывал щемящую тоску, порождённую приближением зловещей силы, одна мысль о которой повергала в трепет.
– А ну не трясись! Стоять насмерть! Если кто вздумает улепетнуть, отправлю во Мглу на разведку! – отрывисто бросал угрозы Радагар.
Но тут раздался крик дозорного «Морфелонцы!», и тотчас со стороны дороги, ведущей в город, послышался маршевый топот. Через минуту ожидания запуганные ополченцы взорвались возгласами ликования: при виде тяжёлой пехоты, несущей лес копий и больших знамён с благородным оленем, души их воспрянули. В глазах засияла надежда, кто-то выкрикнул «Хвала Всевышнему за славный Морфелон!», иные благодарственно возводили очи к мутному небу.
Радагару потребовался один поворот головы, чтобы утихомирить войско.
Он не стал спрашивать Ивора, почему тот вернулся. Едва встретившись взглядом с морфелонским воеводой, старший секутор коротко спросил:
– Сколько бойцов ты привёл?
– Сорок два десятка, – ответил тот, окидывая опытным взглядом позиции секуторов.
– Есть опыт борьбы с болотными даймонами?
– Нет. А у твоих людей?
– Со вчерашнего дня имеется… – Радагар резко обернулся к пролому, где клубились щупальца Мглы. – Сейчас начнут. Выставь своих копьеносцев на задний план. Твари увязнут на баррикадах, и пока будут истреблять ополченцев, их можно будет хорошо потрепать.
Ивор косо поглядел на него и приказал:
– По флангам разойдись! Арбалетчики на парапеты! Первая сотня – в первый ряд!
– Ополчение жалеешь, старик, – с глухой укоризной вымолвил Радагар.
Ивор хотел что-то ответить, но тут в пролом хлынули клубы тумана, внося вихрь холодного воя орды чудовищ.
Все мгновенно притихли. Воцарилось безмолвие, нарушаемое лишь шумом копьеносцев, выстраивающихся в литой ряд. Длилось оно недолго.
Из густой мглы вырвались тени, а за ними – хлынула на ощетинившиеся баррикады волна нечисти. Вид болотных даймонов был ужасен. Облеплённые слоем грязно-зелёной тины, со свисающими с бесформенных шей не то водорослями, не то щупальцами, они ползли на утыканные кольями заграждения, хватаясь за них короткими лапами. Они словно веками беспробудно спали в болотах, и вдруг восстали, поднятые могущественными властителями нежити, и теперь шли, чтобы утолить свой многовековой голод. Всё это время они впитывали в себя исходящую от города энергию греха, пропитываясь ею и обращая её в свою кровь. И теперь возвращали её этому городу, как страшное возмездие, грозящее превратить тихую размеренную жизнь людей в сущий кошмар.
По рядам пронеслось волнение. Каждый воин, будь-то городской ополченец, морфелонец или секутор, ощутил в этот миг, что где-то среди этой орды есть даймон, который убьёт именно его, что смерть где-то рядом, но тут прозвучал голос Радагара «Пли!», и страшиться не осталось времени.
Стрелы лучников посыпались на вал, оставляя на нём тела сражённых монстров. Следом град арбалетных болтов поразил всех, кто успел перебраться через заграждения, и тут из Мглы повалила такая орда, что остановить её стрельбой – всё равно что бросать горсти камешков в набегающую волну.
– Не робей, не робей, сдюжаем! – кричали сотники. – Готовсь! Бросай!
В приближающихся к первой баррикаде даймонов полетели десятки дротиков, сражая нелюдей наповал. Толпы монстров, втаптывая раненых сородичей в грязь, с протяжным заунывным воем, предвещающим гибель, навалились на первую баррикаду. Тяжёлые морфелонские копья мгновенно прогнулись под телами даймонов. Завязался ближний бой, пошли в ход короткие мечи и топоры. Растекаясь по флангам, болотные нелюди надавили густой волной на баррикаду, и тогда Ивор скомандовал:
– Во имя Спасителя, дави их братцы! Навались, навались!
Строевой удар копий поразил первых напирающих даймонов, толчок щитами отбросил следующих. Нелюдей потеснили от баррикады с обоих флангов. Но многие из них успели перебраться на другую сторону укреплений, и там теперь началась всеобщая свалка. Там бились и морфелонцы, и ополченцы. Стрелки осыпали свистящей смертью воротный вал, быстро создавая там целый курган из даймонских тел.
– Дави! Загоняй нечисть обратно в болота!
