Дверь тихонько отворилась. Прошла долгая мучительная пауза, прежде чем Лейна, бледная, с наплывшими мешками под глазами, вошла в комнату. Марк насторожился. Она сменила своё воинское облачение на длинные коричневые одежды храмовницы – в чём причина? Взгляд Марка упал на её правую руку, перевязанную от запястья до локтя. Да, с таким ранением она какое-то время не сможет держать ни меч, ни лук, но разве это может быть причиной? Во время боя с морраками она получила куда более тяжёлую травму руки, но ей и в голову не приходило надеть храмовничьи одежды, означающие, что она пригодна только для молитвы, как простая послушница…
И тут Марк заметил самую тревожную перемену, произошедшую с ученицей Школы рыцарей юга. В её беспорядочно разбросанных волосах не было ленточки. Никакой. Ни синей, означающей грусть и задумчивость, ни чёрной – готовности к бою, ни даже красной – знака гнева и злости.
«Что с ней?.. Что с ней такое, что даже подходящей ленточки у неё не нашлось?» – ощущая подступивший холод, подумал Марк.
Флоя сразу встала, направившись к двери.
– Ты уходишь с Сильвирой? – бросил ей вслед Марк.
– Нет. Остаюсь в Аргосе. Я теперь советница Дарвуса, – холодно ответила девушка и быстро вышла за дверь.
Марк поднялся на ноги – то ли появление Лейны взбудоражило кровь, то ли напиток воина, наконец, подействовал, но он решительно шагнул к ней, не обращая внимания на пробежавшую по свежим швам боль. Лейна бросилась навстречу, но в тот миг, когда руки их соприкоснулись, её горло сдавил сильный спазм. Она зашлась в мокром, хриплом, очень нехорошем кашле.
– Лейна!
Она быстро опустила голову и подняла платок к губам, однако Марк успел перехватить её запястье и почти с силой отвёл её руку от лица.
– Лейна… о, нет… – в груди его что-то затряслось, он чуть не зарыдал. – Почему, почему, так? – с мольбой поднял он взгляд к потолку.
«Твой путь предрешён. Рано или поздно, ты всё равно придёшь ко мне», – пронёсся в уме отдалённый голос Саркса.
На губах Лейны быстро чернела кровь. Кровь, отравленная заклятием Асамара, поразившим лёгкие плеонейки.
«…Избавим её от лишних мук? Поможем ударом милосердия?» – вот что имел в виду Асамар, когда говорил эти слова! Он знал, что Лейна обречена. Ученица Школы рыцарей поражена тем же необратимым заклятием, что и некогда Фосферос. Чёрная язва, въевшаяся в лёгкие, безжалостно лишала девушку жизни, а Марка – последнего сдерживающего рубежа.
– Тебя осматривали дворцовые лекари? – спросил он глухо.
Она коротко кивнула.
– И что говорят?
Девушка приникла к его плечу и обняла за шею.
– Что мне осталось несколько дней. Может быть, даже один.
Минуты две или три они стояли в напряжённом молчании, пока Марк боролся с подступающим отчаянием – холодным, как магия изолита. Он заверял собственный рассудок, что чудеса случаются и ещё ничего не кончено. Он чувствовал, что ему нечего сказать Лейне, кроме того, насколько он любит её, но эта истина не нуждалась в словах – она и так перетекает из кончиков его пальцев в её тело, её душу, её кровь.
– Ты не умрёшь! – решительно сказал он наконец и, разжав объятья, отступил, осматриваясь в поисках верхней одежды. Рубаха, штаны и кожаный жилет были рядом на стуле, рядом с зачехлённым мечом странника. Кто-то заботливый отыскал брошенные Марком во время боя ножны, вновь сложив меч Фосфероса в обыкновенный на вид посох. – Я не стану ждать. Отправлюсь во Мглу прямо сейчас. Если одолею Акафарту – ты будешь исцелена. Если же нет…
Он начал уверенно, но договорить не смог. Он прекрасно понимал, что его уверенность не основана ни на чём, что это иллюзия, которую он сам себе только что выдумал. Иллюзия, в которую так хочется верить! Но верить, надо, надо. Иначе не выдержать. Каждая утрата близкого человека тяжела. Когда между утратами проходят годы, душа успевает оправиться от ран. Но когда злой рок отнимает любимых одного за другим – никакому рассудку не вынести такого испытания.
Этим злым роком и восставала сейчас над Марком тень Акафарты. Неважно, кто она или что. Неважно, существует ли способ её умертвить. Она – враг, которого нужно одолеть, чтобы спасти возлюбленную – простой мотив, но большего сейчас и не нужно.
– Почему ты так уверен, что с гибелью Акафарты действие заклятия Асамара прекратится? – как назло спросила Лейна.
– Потому что это некромантия – та самая некромантия, которую черпал Асамар из Акафарты. И та чёрная слизь, что осела в твоих лёгких – это часть Мглы, гнезда Акафарты или её кожи, не знаю. Но знаю, что с падением Акафарты исчезнет и её сила, а значит, и яд…
Лейна мягко улыбнулась.
– Если бы так, Маркос! Но так бывает только в сказках – убил дракона, и спали злые чары с заколдованной принцессы…
– Надо верить, Лейна! С верой можно и как в сказке…
– Благодарю тебя, Маркос. Но твоя отвага ничего не изменит. Я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня, да ещё и понапрасну. Даже если произойдёт чудо и действие заклятия остановится, мне всё равно не жить. Этот яд пробыл во мне слишком долго…
