«Верить способен каждый, владычица. Но лишь единицы находят в себе отвагу, чтобы взглянуть в глаза истине и принять её такой, какой она есть – неискажённой убеждениями, надеждами и мечтами. Именно в этой отваге и рождается настоящий полководец и правитель».
Даймонские пики глядели в её глаза.
«Я готова, Всевышний. Готова увидеть истину…»
Страшный треск и грохот потряс поле брани. Казалось, дрогнули скалы по обе стороны Тёмной долины, содрогнулся в кои-то веки сам Амархтон, забурлили тучи. Рыцарские кони смели первые ряды даймонов, как ураган срывает сухие колосья, и устремились дальше. Нелюди отшатнулись, иные попятились, тесня других. Даймонские пики таки поразили нескольких всадников и коней, но даже мёртвый конь по инерции нёсся вперёд, разбивая ряды.
В мгновение ока Пиковый легион оказался разрезан надвое. Прямо по центру даймонских позиций пролегла широкая дорога, усеянная сражёнными телами. Несущиеся следом за королевой рыцари лихо рубили мечами направо и налево.
– Вали их, круши! А ну разойдись, твари! – возликовали всадники, даже те, что минуту назад были мрачны, словно приговорённые пленники.
Сломав копьё и всадив его обломок даймону-вожаку в прорезь шлема, королева выхватила изогнутый кавалерийский меч.
– Не останавливаться! Пришпорьте коней! Быстрее, быстрее, во имя Спасителя!
Под звук горна трубача голос её подхватили десятки рыцарей:
– Вперёд! На Хадамарта! Сметём эту тварь!
Изломав копья, закованные в броню воители взялись за мечи и секиры, пробиваясь к зловещему багровому шару.
– Ого, да их тут тьма тьмущая!
Вслед за Пиковым легионом путь королеве преградил Панцирный, растянувшийся вдоль всех позиций Хадамарта – один из лучших легионов Падшего. Шесть тысяч даймонов, закованных в броню, какую без устали ковали тысячи нерейцев в последние месяцы. Куда ни глянь, всюду виднелись железные шлемы устрашающих форм: рогатые бычьи головы, морды львов, пасти драконов. Отовсюду глядели боевые крючковатые багры, вытянутые алебарды, бердыши со страшными зазубринами и другое древковое оружие, опасное для любой конницы.
Мощный легион собрал Хадамарт под своими знамёнами. Здесь были и выкормыши капищ Амартеоса, и ненавидящие весь мир дракодаймоны, пробудившиеся в Драконовых скалах, и самые свирепые из всех – ренгарки. Прознатчики докладывали о них королеве ещё три года назад. По законам, установленным лояльными Хадамарту вождями Нереи, каждый крупный двор их племени был обязан вырастить одного ренгарка в год. Жители двора брали на прокорм обычного боевого даймона, часто слабого и безвольного, кормили и опекали его, приносили ему жертвы, взращивая его преисподнюю силу. От роста и силы даймона зависело благосостояние жителей. Если даймон вырастал за год сильным и свирепым, жители получали дары и привилегии от своих вождей, если же он оставался слабым или убегал – платили огромный штраф и урезались в правах. Вынужденные лелеять тварей, которые ненавидят всё человеческое и вскоре будут убивать людей, жители Нереи воспитывали воистину страшных бестий. В ренгарках смешались человеческая и даймонская ненависть и взаимное отвращение.
Панцирный легион встретил королевскую конницу как могучая твердыня. Раздался режущий уши скрежет, когда рыцарские мечи и секиры обрушились на доспехи нелюдей. Инерция скорости, которой конные рыцари смели Пиковый легион, была утеряна, воинам приходилось с большим трудом прорубаться сквозь лес древкового оружия.
– Не стоять на месте, не стоять! – вознёс голос Главк, ведя своих серебристых воителей вперёд, сокрушая восстающих на пути даймонов ударами двуручного меча. – Не оглядывайся! Вперёд, вперёд, на прорыв!
Королева направляла коня в самую гущу сражения, и восемь рыцарей-телохранителей окружали её со всех сторон. Всякий раз, когда перед королевой возникал грозный враг, старший телохранитель Ларес бросался на него, как коршун, опережая меч королевы.
Сильвира не осуждала телохранителей за чрезмерную опёку. Ей и, правда, нельзя рисковать сейчас. Главная схватка впереди.
– Все за мной! Не отставать! Не отставайте, иначе погибнете!
И всё же многие рыцари немного отстали, но продолжали прорываться за владычицей с таким неистовством, что панцирные даймоны рушились по обе стороны, как подточенные водой каменные статуи.
Королева лишь раз обернулась, чтобы удостовериться, рядом ли Мойрана. Зрящая по-прежнему держалась на своей быстроногой лошадке за её спиной. Руки её вцепились в поводья, глаза широко открыты и глядят в истоптанную землю, губы мертвенны. И лишь напряжение лица выдаёт, насколько тяжело даётся ей молчаливая боевая молитва.
– Круши нелюдей! Забудь о ранах, о боли, об усталости, бейся выше своих сил! – возглашал Главк, привставая в седле и раскалывая мечом шлем ренгарка как скорлупу.
