– …Действительно, у меня было столько времени, чтобы сказать. В сельве. В Мелисе. В Фаране. В Анфее. В Туманных болотах. Я всё откладывал, думал, что не время, что как-нибудь в другой раз. Потом, когда мы расстались в Мельвии, я подумал, что всё кончено… А когда мы вновь встретились… Я начал бояться. Бояться, что враг будет использовать против меня мои чувства к тебе. Я ведь очень боязлив по натуре, ты знаешь. И только сейчас, когда бояться мне уже нечего, я чувствую, что могу говорить свободно… – Марк лукавил. Он боялся и сейчас. Боялся, что она повернётся и убежит, оставив его одного на дороге. – Лейна… Я не знаю, что ещё сказать… В тебе – что-то чарующее. Непоколебимая красота леса и энергия уносящейся реки. Что-то тайное, непостижимое, вечное… Не отводи взгляд, не надо меня стесняться. Я не прошу ничего взамен и не надеюсь на взаимность. Только хочу, чтобы ты знала… Прости, что наговорил тебе всё это. Не бери в голову. Просто для меня было очень важно сказать тебе это.
Она слушала его, приоткрыв губы, и взгляд её ни на секунду не оставался наполненным каким-то одним чувством. Недоумение, недоверие, радость, восторг, смущение, горечь, негодование и светлая надежда – всё пролетало в её взгляде, уносясь в никуда.
Неожиданно она вцепилась пальцами в его плащ, словно хотела встряхнуть.
– И ты молчал! Ты не мог сказать это хотя бы в Мельвии?! Когда я ушла, терзаемая обидой, что не нужна тебе! Почему, почему, Маркос? Для чего нужны были все эти недомолвки, это напускное равнодушие? Если бы я знала! – она чуть опустила голову, глядя на него исподлобья. Глаза её заблестели от слёз. – Это Никта тебе мешала? Ты чувствовал себя обязанным перед ней. Но она не любила тебя, а ты не любил её. Ты был для неё как брат, а она тебе сестра…
– Лейна, – промолвил Марк. – Никта здесь не при чём. Она наоборот хотела, чтобы я поскорее объяснился с тобой. Я ничего не говорил ей о своих чувствах к тебе. Она сама всё видела и знала.
Плеонейка уткнулась лицом в его покрытую кольчугой грудь.
– Я же так ждала твоих слов… Ждала, что однажды ты подойдёшь ко мне и скажешь… я так мечтала! Знаешь, сколько раз ты снился мне, говорящий эти слова! Около года прошло с нашей встречи. Всё это время мы могли быть счастливы вместе. А теперь, когда мы не знаем, что будет завтра… ох, Маркос, Маркос, зачем же ты так?..
Защищённое доспехами тело била дрожь. И больше не в силах вынести этот трепет, Марк обнял Лейну и поцеловал, слабо касаясь губами её губ, но сжимая её плечи со всей страстью. Она слабо ойкнула, и он, не встречая сопротивления, начал целовать её в губы, в щёки, в лоб…
– Ну что ты, хватит, прекрати, – она чуть ли не силой вырвалась, упираясь ладонью в его грудь. Щёки её горели, грудь вздымалась от волнения, руки дрожали. Она была смущена и ошарашена произошедшим. Марк ласково провёл пальцами по её щеке.
– Я иду в Аргос. Мне надо попасть к королеве Сильвире. Пойдёшь со мной?
Он протянул ей руку. Волна приятной дрожи пробежала по всему телу, когда она сжала его ладонь. Он чувствовал, как бушует глубоко внутри страшная тревога, как клянёт он сам себя за непростительную ошибку, которую только что совершил, подставив эту девушку под угрозу и сделав себя ещё более уязвимым для Асамара, Саркса и Акафарты… Но одно это соприкосновение ладоней напрочь подавляло его тревогу.
– Пойдём. Я тоже должна увидеть королеву.
– Вот так совпадение. А тебе зачем?
– Я только что говорила с Сурком. Он открыл мне нечто важное… постой, что это у тебя за спиной? Это же меч Фосфероса! Откуда?
– Амарта подарила. Идём, по дороге расскажу.
Взявшись за руки, они быстро пошли по городской улице, встречая равнодушные взгляды запоздалых горожан.
***
Две тёмные фигуры в волнистых плащах стояли на высоком скальном зубце. Изломанный скалистый гребень Меликертской гряды охватывали порывы неистового ветра с Эола. Отсюда открывался обширный вид на разбросанные внизу огоньки ночного Меликерта. Ещё дальше эти огни отсвечивались в зеркальной глади Южного моря. Обратить же взор в другую сторону – и глазам откроются величественные стены и башни куда более древнего и могучего города – Амархтона. Ночью, покрытый низкими тучами-страшилищами, он выглядел ещё более мрачным, чем днём.
Но эти двое любовались не городом. В той стороне, где горели настенные факела Западных врат, виднелось множество костров, перекрывавших весь перешеек между Меликертской грядой и Драконовыми скалами. Там стояла станом армия Хадамарта.
– Великий хаос, какая силища, – без излишнего восторга и восхищения, а с одной лишь учёной строгостью произнёс Асамар, разглядывая огоньки костров. – Напрасно аделиане дали ему прозвище Падший. Глупые, самоуверенные ослы. Им кажется, назови врага каким-то низменным словом, и угроза решена. Но Хадамарт – тысячелетний теоит. Называй его хоть Тёмным Владыкой, хоть Падшим – он непобедим. И вопрос здесь совсем не в силе. Он непобедим, потому что бессмертен. Как и Акафарта… Ну что приуныл, ученик? Какие ещё сомнения тебя мучат?
