Ортигоса спокойно посмотрел на нее. Еще несколько дней назад он расценил бы такое предсказание как проклятие. Но сейчас, вопреки здравому смыслу, он счел его добрым предзнаменованием. Чтобы развеять сомнения — или, наоборот, вызвать новые, — Лаура добавила:
— Эти места западают в душу и уже не отпускают.
Писатель промолчал, но не сомневался в том, что она права. Очарование природы, умиротворенность, которую Мануэль неожиданно ощутил, собирая виноград на террасах около винодельни, доброжелательность юных наяд — все это оказывало на него поистине магическое воздействие. И все-таки Ортигоса не забывал, зачем приехал в эти края.
Потягивая вино, он чувствовал себя так, словно причащается. Очередной глоток вдруг стал поперек горла. Писатель снова бросил взгляд на этикетку с серебряными буквами и провел по ней пальцем.
Лаура с удивлением взглянула на него с таким видом, будто неожиданно что-то поняла.
— Ты здесь не для того, чтобы собрать материал для новой книги?
Мануэль поднял голову, встретился с ней глазами и с глубокой грустью ответил:
— Нет, не для того.
Сгущались сумерки. Безоблачное небо не потемнело, а казалось серебряным, и в лившемся с него свете силуэты деревьев, окаймлявших ведущую к дому Ногейры дорогу, выступали особенно отчетливо. Лейтенант курил на крыльце, облокотившись о перила и наслаждаясь спокойствием вечера и тишиной пустого дома. Он широко открыл дверь, чтобы впустить внутрь вечернюю прохладу, пришедшую на смену дневной жаре. Гвардеец поднял голову, привлеченный щебетанием ласточек, которые на лету ловили мошек, роящихся в свете недавно зажженных фонарей, и увидел, как на дороге появился автомобиль Ортигосы. Ногейра продолжал спокойно курить, пока машина не подъехала ближе и он не различил на переднем пассажирском сиденье фигуру своей жены. Лейтенант поспешно потушил сигарету и сунул окурок в цветочный горшок, висевший на перилах. «БМВ» остановился, и из задних дверей вышли его дочки в сопровождении Кофейка. Антия подбежала к отцу, обняла его и затараторила:
— Папа, представляешь, у Мануэля есть лодка. Он отвез нас в Белесар, и мы плавали вниз по реке. Там под водой целых семь затопленных деревень, в них были и церкви, и школы… А еще мы видели виноград, который дозреет к концу недели. Мануэль сказал, мы можем приехать и помочь собрать урожай. Круто, правда? Ты к нам присоединишься?
Тронутый восторженностью младшей дочери, Ногейра поцеловал ее в макушку, но Антия выскользнула из его объятий и умчалась в дом, а за ней последовал и Кофеёк.
Лаура стояла у машины, прощаясь с Мануэлем, а Шулия подошла к крыльцу и тепло сказала:
— Привет, папа!
Лейтенант с удивлением обернулся. Он не помнил, когда старшая дочь в последний раз разговаривала с ним таким тоном — спокойно и расслабленно, без малейшего признака напряжения, без скрытого недовольства, которое он ощущал всякий раз. Гвардеец внезапно вспомнил, что еще совсем недавно она была маленькой девочкой, радостно бежала к двери и бросалась в его объятия, когда он возвращался с работы.
Ногейра спустился с крыльца и подошел к машине. Лаура на прощанье обняла Мануэля, и лейтенант почувствовал укол ревности. Проходя мимо него, жена замедлила шаг.
— Я видела, что ты курил, — с серьезным видом сказала она, но тут же не выдержала и улыбнулась. — Только не прячь окурки в моих цветах, иначе я тебя прибью. — И, не сказав больше ни слова, направилась к дому.
Гвардеец подошел к Мануэлю, который старался скрыть улыбку.
— Я получил твое сообщение и договорился со священником. Встретимся в девять там же, где вчера. Но было бы неплохо, если б ты иногда отвечал на звонки.
— Я управлял моторной лодкой.
Ногейра бросил на писателя косой взгляд.
— Да, на которой увез мою семью… Мог бы и предупредить.
Ортигоса сел в машину, подождал, пока лейтенант к нему присоединится, и только потом сказал:
— Надеюсь, что мой поступок тебя не задел. Я быстро управился в монастыре, погода стояла хорошая, жаль было тратить впустую такой день. Мне захотелось покататься на лодке, и я подумал, что твоим женщинам эта идея понравится. Тебя дома не оказалось…
Гвардеец промолчал, но когда писатель завел двигатель, спросил:
— Ты ничего не забыл?
— Если ты о собаке, я заберу ее на обратном пути. Твоя дочка от него без ума, и я думаю, что их чувства взаимны.
— Как поживает наш друг настоятель?
— Не знаю, что и сказать, — уклончиво ответил Мануэль в духе Ногейры. — Его не было в монастыре. Мне сообщили, будто он уехал по личному делу. Остальное обсудим позже, когда встретимся с Лукасом. Думаю, он может оказаться весьма нам полезен. А пока держи вот что. — И Ортигоса протянул лейтенанту целлофановый пакет с рулоном скотча, на который налипли белые кусочки. — Полагаю, собранных частичек хватит, чтобы сравнить их с образцами, оставшимися на автомобиле Альваро, и понять, та же это краска или нет.
Лейтенант задумчиво кивнул, рассматривая добытые улики через прозрачную пленку.
— Продолжай в том же духе, и из тебя получится неплохой детектив… Завтра снова поедешь в монастырь?
