— Это нам пока неизвестно. Но, по словам соседки, настоятель кричал, что все это может плохо для него кончиться. Если Альваро ему угрожал… Кто знает, на что способен человек, доведенный до отчаяния?
Хозяин ресторана с озабоченным видом подошел к их столику.
— Сеньоры, что-то не так? Вам не нравится еда? Принести другие блюда?
Троица посмотрела на тарелки с нетронутыми картошкой и салатом.
— Простите, сеньор, — извинился Ногейра. — Мы так увлеклись разговором, что обо всем забыли. — И гвардеец положил себе мяса.
Хозяин нахмурился и потянулся за тарелками.
— Все уже остыло. Подождите минутку, я принесу свежую порцию. Только, пожалуйста, ешьте сразу. Жаль переводить продукты — ведь таких блюд, как у нас, вы нигде не найдете!
Он ушел, но вскоре вернулся с горячей едой и стоял рядом, пока не убедился, что гости отдали должное его стряпне.
Мануэль первым нарушил воцарившуюся тишину:
— Я весь день размышляю над тем, что могло случиться. После того как я нашел вымаранный документ, всякие ужасы лезут в голову, — сказал он, кладя вилку на стол.
— Ты сказал, что скопировал все сведения об этом Ортуньо, — вспомнил лейтенант.
Писатель кивнул.
— Дай-ка сюда, сейчас я кое-кому позвоню… — Гвардеец встал и направился к двери с мобильником и клочком бумаги, на котором Ортигоса зафиксировал всю найденную в личном деле информацию.
Не прошло и пяти минут, как Ногейра вернулся. Лицо его расплывалось в улыбке.
— Хорошие новости: похоже, наш друг Марио живет по прежнему адресу. Конечно, когда мы туда приедем, может выясниться, что он переехал или недавно умер. Информация была верна на тот момент, когда сеньор Ортуньо в последний раз менял паспорт.
— Вы навестите его? — оживился Лукас.
— И ты тоже. Если, конечно, можешь взять выходной.
Священник, улыбаясь, кивнул:
— Этот вопрос я улажу.
Когда троица выходила из ресторана, Лукас снова внимательно посмотрел на писателя.
— Мануэль, это куртка…
— Альваро. Мне ее дал Даниэль, чтобы я мог спуститься на берег реки.
— Я знаю. Я как-то видел ее на Альваро. А когда ты вошел, я кое-что вспомнил… Именно в ней он был той ночью, когда я видел его у церкви. Я узнал ее по опушке вокруг капюшона.
— Но эту куртку мог надеть кто угодно, — возразил Мануэль. — Даниэль взял ее из конюшни. А когда я хотел ее вернуть, управляющий сказал, что никто ее не хватится. Альваро надевал ее, когда выезжал на природу.
Ортигоса остановился у дома лейтенанта и ждал в машине, пока Ногейра ходил за псом. Писатель улыбнулся, увидев, что гвардеец несет собаку на руках.
— Этот чертенок устроился рядом с Антией в кровати! И моя жена ничего на это не сказала. — И лейтенант положил песика на сиденье.
— А кое-кто был вовсе и не против, правда, Кофеёк? — спросил Мануэль, поглаживая пса.
— Как и мои девочки. Они уже планируют, чем займутся завтра, когда ты снова оставишь его у нас. Могу тебе сказать, что времяпрепровождение со мной интересует их куда меньше.
Ортигоса серьезно посмотрел на гвардейца.
— Ногейра, надеюсь, я не обидел тебя, когда пригласил Лауру и твоих дочек прокатиться на лодке? После визита в монастырь я чувствовал себя больным и разбитым. Мне нужно было пообщаться с нормальными людьми, чтобы прийти в себя.
Лейтенант кивнул, переложил собаку на заднее сиденье и снова устроился впереди, рядом с писателем. Правда, дверь закрывать не стал.
— Понимаю. У меня частенько возникает такое же ощущение после работы.
— Я обещал Шулии составить список книг для чтения и дать пару советов, и мне показалось, что это хорошая идея…
— Не переживай. Кажется, они прекрасно провели время.
Мануэль повернулся и посмотрел на собеседника.
— Ты должен поговорить с Лаурой.
Гвардеец покачал головой:
— Не будем об этом, Мануэль.
— Она особенная. Думаю, многие сочли бы за честь быть женатыми на такой женщине.
— Думаешь, я этого не знаю? — раздраженно ответил Ногейра.
— Я засомневался, когда увидел, как ты флиртуешь с Офелией и таскаешься к проституткам.
— Хватит, — повторил лейтенант.
— Поговори с женой.
Гвардеец снова покачал головой.
— Но почему нет?
Ногейра взорвался:
— Потому что она меня не любит!
— Неправда.
— Ты ничего не знаешь. Мы с тобой знакомы всего несколько дней, а ты уже решил, что в силах все исправить… — Лейтенант сбавил тон. — Я понимаю, что ты хочешь помочь, и благодарен тебе за это, но все напрасно.
— Нет, если ты действительно хочешь изменить ситуацию, — возразил Ортигоса.
— Она меня ненавидит. Мануэль, моя жена меня ненавидит, — жалобно сказал Ногейра.
— Я так не думаю, — упрямо возразил писатель.
Гвардеец несколько минут молча смотрел на своего собеседника, а затем отвел взгляд и выдал:
— Я уже шесть лет сплю в детской.
Ортигоса от удивления разинул рот.
— С тех пор как Антии исполнилось два года, я ночую в ее комнате. Каждый вечер снимаю с кровати плюшевые игрушки и подушечки в форме сердца и ложусь на простыни с Минни-Маус. Или с принцессами из мультфильмов Диснея, — обреченно поведал лейтенант.
Мануэль недоверчиво улыбнулся:
— Но это же…
