— Разумеется, я понимаю, что было причиной. Ничего не меняется. Эта ужасная женщина не успокоится, пока не похоронит всех своих детей. Можно подумать, что ей больно видеть их счастливыми. Она просто… — Эрминия поджала губы, а потом выплюнула: — …тварь! Вчера Катарина сообщила, что снова беременна. Вы же знаете, что у нее дважды случались выкидыши, поэтому Сантьяго особенно тщательно опекал жену. Они поужинали и пошли спать. Но старой ведьме не терпелось испортить всем хорошее настроение! — Экономка снова горько разрыдалась.
Дамиан слегка приподнял голову и безучастно посмотрел на жену.
Мануэль встал и, практически копируя поведение Эрминии несколько дней назад, когда она его утешала, взял экономку за руки и подвел к стулу, а сам устроился напротив, не выпуская ее ладони и внимательно слушая.
— Дело было сегодня утром. Мы с Саритой занялись уборкой в одной из комнат наверху и услышали, как они спорили. Ты же знаешь, что в покои старухи я не захожу, — гордо пояснила экономка. — А потом Сантьяго вышел от матери в слезах. Маркиза шла за ним до дверей и хохотала. Ее нисколько не смутило наше с Саритой присутствие — эта ведьма продолжала веселиться и издеваться над сыном, пока не услышала, что он хлопнул входной дверью. Я выглянула в окно и увидела, что Сантьяго вышел из конюшни с одной из лошадей. Он всегда отправляется прокатиться верхом, когда рассержен. Хотя сейчас ему не следовало бы этого делать, с гипсом-то…
— Ты знаешь, из-за чего они поссорились?
Экономка покачала головой.
— А когда Сантьяго принял таблетки?
— Меньше часа назад. Самуэль искал его, чтобы поиграть, и зашел в спальню. Нам повезло: малыш сказал матери, что дядя не просыпается.
— Эрминия, мы не были в курсе того, что произошло с маркизом. Знаю, ты любишь его, как сына. Мне жаль, что случилось такое несчастье, — серьезно сказал Мануэль.
Экономка слабо улыбнулась.
— Но я приехал кое о чем тебя спросить.
На лице Эрминии отразилось любопытство.
— Помнишь, ты мне недавно рассказывала, когда мы беседовали об Альваро, как его в двенадцать лет выставили из дома? Ты говорила, что в какой-то момент отношения между моим мужем и старым маркизом испортились окончательно…
Экономка отвела взгляд, а потом сказала:
— Не могу выделить определенное событие. Отец с сыном и так не ладили, а тут еще Альваро вылетел из школы… Старик был им очень недоволен.
— Да, это понятно, — терпеливо ответил писатель. — Но Альваро исключили тринадцатого декабря, а в мадридском пансионе он оказался двадцать третьего. Я проверил. Что-то должно было произойти в эти десять дней, чтобы ребенка оторвали от семейного очага в канун Рождества.
— Ничего особенного не случилось. — Эрминия встала и начала усердно греметь кастрюлями на плите.
— Я уверен: стряслось нечто серьезное, потому что подростка в срочном порядке отослали из Галисии. Старая маркиза об этом тоже упоминала. Если ты и правда любила Альваро, расскажи все без утайки. Не заставляй меня взбираться по лестнице в покои Вороны и требовать у нее объяснений. Уж она-то не преминет просветить меня в своей обычной жестокой манере.
Последние слова Ортигоса произнес, повысив голос, и экономка обернулась и испуганно смотрела на него. Затем поставила на место кастрюлю, вернулась за стол, сев на то же место, и заговорила, но очень тихо, словно с трудом выдавливая из себя слова. Мануэлю и Лукасу пришлось наклониться к ней, чтобы хоть что-то расслышать.
— Это было после того, как исключили Альваро, но еще до рождественских каникул. Я хорошо помню, потому что Сантьяго еще не вернулся домой. Старый маркиз отправился на охоту. Обычно он брал с собой среднего сына, потому что старшему это занятие не нравилось, да и Сантьяго был готов делать что угодно, лишь бы угодить отцу. Но в тот раз маркиз взял Альваро. Они вернулись в полдень и припарковались прямо под окнами кухни. Я хорошо помню огромный внедорожник с прицепом. Старик был очень зол: одна из собак в последнее время отказывалась его слушаться, и в тот раз из-за нее он вернулся ни с чем. Маркиз выпустил псов из прицепа, нашел того, который перестал повиноваться, и начал его лупить. Я выскочила из кухни: бедная животина так выла… я думала, хозяин ее убьет. Альваро подбежал к отцу и встал между ним и собакой. Старик поднял руку. Я думала, он даст сыну пощечину, но вместо этого маркиз подошел к машине, достал ружье и сунул его в руки Альваро.
— Этот пес не охотится, он ни на что не годен. Не хочешь, чтобы я бил его? Тогда пристрели эту тварь.
Альваро посмотрел на ствол, затем на собаку, а потом сказал отцу, что не станет.
— Как это нет? Живо! — приказал старик.
— Нет, — твердо ответил мой мальчик.
— Как хочешь. Либо ты его пристрелишь, либо я, — сказал маркиз, направляясь к сыну.
Тогда Альваро вскинул ружье и склонил голову, целясь в отца.
— Сказал же, не буду, — спокойно повторил он.
