— Затем ты встретился с Альваро Муньисом де Давилой где-то на дороге в Чантаду и сообщил, что проблема решена. Но твой собеседник не собирался этим довольствоваться. Вероятно, он потребовал отдать ему заключение — я бы именно так и сделал, чтобы подобное не повторилось. Или маркиз устал от всей этой мерзости и собирался обнародовать документ, считая такой исход наилучшим. — Приор в ужасе открыл глаза. — Да, думаю, что так и случилось. Вы поссорились, и ты пырнул его ножом. Альваро, верно, не ожидал такого от служителя церкви — ты застал его врасплох. Маркиз был человеком крепким, он прыгнул в машину и уехал. Но ты хотел убедиться, что де Давила будет молчать. Поэтому поехал за ним на белом пикапе, который прячешь в гараже монастыря, и столкнул Альваро с дороги. Криминалисты подтвердили, что краска с твоей машины совпадает с той, что осталась на задней части автомобиля маркиза.
Приор вздрогнул и перестал завывать. Затем вскочил на ноги и, хватая воздух ртом, словно рыба, принялся расшвыривать бумаги, лежащие в лотке на столе.
— Нет-нет, вы ошибаетесь! У меня есть доказательства, — бормотал он, вороша документы, в результате чего б
— Почему вы прятали пикап?
— Не знаю. Заметили, что вы крутитесь рядом, но не понимали, что вам нужно.
Ногейра вздохнул, одновременно пытаясь привести мысли в порядок.
— Ты угрожал Видалю. Говорил, что так продолжаться не может и что Антонио не знает, с кем связался.
Приор замотал головой.
— Я просто хотел предупредить Тоньино. Я имел в виду Альваро, будучи убежден, что тот начнет искать встречи с моим племянником. Де Давила хотел увидеть Антонио, но я не дал ему адрес. Маркиз был в бешенстве и продолжал настаивать, пока я не сообщил ему телефон Тоньино. Мой племянник вообще-то человек неплохой, просто импульсивный и не особо умный. Я пытался донести до него, насколько серьезно обстоит дело, но Антонио даже не подошел к двери, так и прятался за юбкой сестры.
Эта информация не была для лейтенанта новой: он уже знал, что Альваро звонил Видалю во второй половине дня. Интересно зачем. Чтобы сообщить, что не будет платить, или чтобы назначить встречу, пообещав принести деньги, и покончить с проблемой, убрав шантажиста? Представив себе эту картину, гвардеец кое о чем вспомнил.
— Ты сказал, что тебе позвонили, когда ты был у дома сестры. В монастыре что-то случилось…
— Да, я как раз хотел объяснить. У брата Насарио — он один из самых старых монахов, ему девяносто три года — закружилась голова. Ничего особенного, давление, но он упал и сломал себе нос. Это тоже не так страшно, но пострадавший, опасаясь сердечного приступа, принял средство против свертывания крови; кровотечение не останавливалось, и нам пришлось отправить Насарио в больницу. Я всю ночь провел с ним в отделении неотложной помощи, монаху сделали переливание. Если хотите, можете с ним побеседовать, его выписали три дня назад.
Ногейра перечитал извещение о ДТП. Все было в порядке: указаны дата и время, подробно описан характер происшествия. По-видимому, бланк заполнен рукой Альваро — по крайней мере, нет повода в этом сомневаться.
— Мне нужна копия этого документа, — сказал лейтенант.
Настоятель энергично закивал.
— А еще я проверю историю о Насарио, — продолжал гвардеец. — И если ты мне соврал, упеку тебя за растление малолетних. Таких в тюрьме особенно «любят», — добавил он, глядя на дрожащего приора и наслаждаясь произведенным эффектом.
Зазвонил мобильник лейтенанта. Тот ответил и, получив копию извещения, вышел из кабинета, даже не удостоив настоятеля устрашающим взглядом. Затем скрепя сердце направился в район Ос Мартиньос.
— Здравствуйте, капитан, — поприветствовала Ногейру соседка тетки Тоньино еще до того, как он успел постучать в дверь. Гвардеец живо представил старуху на своем наблюдательном посту у окна — в точности как одна из ее кошек.
— Лейтенант, — поправил он.
