И осыпало вдруг мурашками – это не сон был, а воспоминание! Настолько далёкое, настолько стёртое временем, но самое настоящее. Это год восемьдесят пятый, наверное, ещё начальная школа. Мы вывалили тогда гурьбой из Дворца Пионеров, с Ёлки, и строились по парам, чтобы идти обратно в школу, когда за Ленкой неожиданно пришёл отец. Вот именно такой – усатый и довольно худой. Совсем другой. И Ленка действительно сказала ему, что мы с ней в одном классе учимся, и он действительно спросил меня про пятёрки, а я застеснялась и ничего не ответила. А он подарил мне мандарин. Это было, точно! Недавно, но так давно… Как будто та девчонка – и не я вовсе, а тот мужчина – не будущий отец моего сына. Как жаль то время, какое оно было счастливое…
Следующий раз проснулась ближе к двенадцати, разбудила Алекса. И мы с ним до самого вечера бродили по улицам и даже прошлись тем самым маршрутом, что неожиданно всплыл в памяти этой ночью: Замоскворецкая, Тверская, памятник Долгорукому…
Денис сказал тогда, отправляя меня в Москву: «Может на год, может на два… Как пойдёт», и мне казалось, что это нереально долгий срок, казалось, невозможно его пережить! А вот теперь, пятнадцать лет спустя, я шла этим маршрутом рядом с сыном-подростком и пыталась представить себя восемнадцатилетней девчонкой… И не могла. Может, Алекс без конца отвлекал расспросами, но, скорее всего, я и не хотела на самом-то деле.
Меня захлестнуло ощущением свободы и чего-то настолько светлого впереди, что от нетерпения чесалось под ложечкой. Я была счастлива здесь и сейчас, как, пожалуй, ни разу за последние Бог знает сколько лет. Поразительно… Я просто шла по улице и была счастлива без всяких условий! Прошлое больше не болело. Оно приятно грело самое донышко сердца, но не щемило уже, не тянуло назад. Зато впереди призывно расправляло свои горизонты будущее.
Рано утром второго января выехали в направлении моей малой родины. Предстоящий путь страшил, шутка ли – тысяча с лишком по российским дорогам! Теперь-то я понимала, во что ввязалась, поехав за рулём, но отступать было поздно. И глупо. Больше тяготило то, что Алекс так толком и не увидел Москву. Я словно обманула его.
Он тоже не понимал, что происходит. Куда опять едем, зачем? А я только обещала, повторяла как мантру, что ему там понравится, обязательно понравится… И даже думать боялась о том, что он обо мне подумает, приехав на место. Но меня влекло туда – непреодолимо, настойчиво. Так, словно без этого визита вся остальная поездка становилась бесполезной. И я просто положилась на интуицию.
***
В родные пенаты въехали около одиннадцати вечера. Здесь, в отличие от Москвы, зима была слякотная, грязная. Окраина города серая, тёмная, а центр нарядный. Впрочем, как всегда. В этом плане за минувшие годы ничего не поменялось. Сил что-то особо рассматривать не было, из желаний только одно – помыться и спать. И всё-таки я упрямо проехалась мимо ЦУМа, поплутала, не понимая, как добраться до белокаменки, а когда добралась – не узнала её. Некогда шикарный, элитный квартал казался теперь стеснительным простачком по сравнению с выросшими вокруг многоэтажками с огороженными заборами территориями вокруг и шлагбаумами на въездах.
Я остановилась у подъезда, в котором когда-то жила, вышла из машины. Сердце ёкнуло и замерло. Всё постарело, но узнаваемо. Даже каштан, под которым мы с Максом пили коньяк, на месте – но теперь уже огромный, раскидистый. Я задрала голову, всматриваясь в окна четвёртого этажа, в те самые окна… Кто там теперь живёт? Ленка? Нелли Сергеевна? Или совсем чужие люди? Шторы другие. А как внутри, интересно? Тоже, наверняка, всё иначе. Нестерпимо, прямо-таки до трясучки захотелось подняться.
Хлопнула пассажирская дверь.
– Мам, мы приехали?
– Почти. Смотри, Алекс, я здесь когда-то жила. Вон там, – указала пальцем наверх.
– Это твой дом?
– Ну, как сказать… – слегка замялась, но тут же усмехнулась: – Да нет, не мой. Я жила там временно, всего пять месяцев.
– Ну, это совсем мало. А потом?
– Переехала.
– Куда?
Я погрызла губу, вспоминая, пытаясь почувствовать связь с тем временем… Слабо. Очень слабо. Больше накрывало трепетом от осознания того, что когда-то я ходила здесь дура-дурой, но считающей себя довольно-таки умной, а теперь показываю эти места своему сыну. Его сыну. Могла ли я тогда хотя бы представить это? Однозначно нет. И вот сейчас это было похоже на попадание из точки А в точку D, минуя В и С. Словно не было никакого
– Не важно. Просто в другое место, – наконец ответила я. – Ну что? Поехали в гостиницу?
Направилась не куда-нибудь, а в Интурист. Жаль не помню, какой номер был за Денисом, только этаж. Пятый.
– А я знаешь, что помню? – неожиданно сказал Алекс, когда мы выехали со двора белокаменки. – Из детства. Из очень раннего детства.
Интересно. Раньше он никогда не заводил такие разговоры.
– Что?
