Тратить свои молодые годы на какие бы то ни было увеселительные потехи – значит наверняка готовить из себя в будущем дрянного, тяжелого и несчастного человека.
С печалью вижу, как мало обращает внимания молодежь на язык, стремясь не к пластичности фразы, а к фигурности, редко удивляя и почти никогда не убеждая.
Молодой человек подобен воску.
Кто достигнет старости, тот почувствует болезни от роскошей, бывших в юности, следовательно, в молодых летах должно от роскошей удаляться.
Пускай старая мудрость направляет юную бодрость и силу, пускай юная бодрость и сила поддерживают старую мудрость.
Кто не обучился в юности, того старость бывает скучна.
Честолюбие – добродетель в юношеские годы и при хороших средствах, но оно делается пошлостью и недостатком, когда человек уже не в состоянии удовлетворить этой страсти.
В молодости вся жизнь проходит бесследно, едва зацепляя сознание, в старости же каждое малейшее ощущение гвоздем сидит в голове и поднимает уйму вопросов.
В молодости мы очень богаты жизнью и охотно всем в долг раздаем свои богатства, но когда под старость пойдем долги собирать – никто не дает. И это очень обидно. И вот почему так редко встречаются добрые: в старости видеть добро мешает обида.
Хочешь ты ее узнать, эту тяжкую вину, которую ты не силах понять, которую я растолковать тебе не в силах? Вот она: ты – молодость; я – старость.
Всякая преждевременная зрелость похожа на растление в детстве.
Сорок лет. О, какой мучительный возраст! Мучительный своей двойной близостью – к молодости, которая недостижима, и к старости, которая неизбежна.
Если вы стары, то вы знаете; если вы молоды, то узнаете; если вы стары и не знаете, то мне вас очень жаль.
Вы сами знаете: не лета человека старят, а заботы.
Стареть скучно, но это единственный способ жить долго.
Ясное старение – это путь не вниз, а вверх. Только не пошли, Бог, старости в нищете и холоде.
К старости почти перестаешь чувствовать весну, лето, осень, зиму. Только: тепло, холодно, мокро, ветрено.
Сосны, освещенные солнцем.
Очень трудно в вечер жизни припомнить, понять ее утро – меняется освещение, меняется и восприятие того, что видишь.
Под старость глаза перемещаются со лба на затылок: начинаешь смотреть назад и ничего не видеть впереди, то есть живешь воспоминаниями, а не надеждами.
Стариковское дело – спокойно думать о смерти. И тогда-то и открывается человеку вся сокрытая, изумительная, вечная красота Жизни. Кто-то хочет, чтобы человек напоследок с болью насытился ею. И ушел.
Старику должно веселитися, ибо к смерти ближе он.
И почему это именно в старости человек следит за своими ощущениями и критикует свои поступки? Отчего бы в молодости ему не заниматься этим? Старость и без того невыносима.
Старости в том нет, кто любил прекрасное, кто вдохновлялся, умилялся, тот так же будет вдохновляться и плакать перед красотой, когда ему будет и сто лет.
Старость – это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.
Старость для человека, что пыль для платья, – выводит наружу все пятна характера.
Старость не может быть счастьем. Старость может быть лишь покоем или бедой. Покоем она становится тогда, когда ее уважают. Бедой ее делают забвение и одиночество.
Старость имеет свою красоту, разливающую не страсти, не порывы, но умиряющую, успокаивающую…
Старость наша есть болезнь, которую нужно лечить, как всякую другую.
