В этой книге авторы дают возможность читателю заглянуть за кулисы секретной службы и увидеть то, о чем он только догадывается. В наше время появилось много информации о работе разведки и контрразведки, и у некоторых людей сложилось мнение, что они уже все знают и их ничем нельзя удивить. Авторы не ставили перед собой задачу поразить читателей сенсационной информацией. Здесь нет разработок глубоких разведывательных операций. В романе показана каждодневная трудная работа разведчика, постоянно занятого поисками людей, которые в перспективе могли бы стать нашими агентами, то есть подбором потенциальных кадров для работы на Россию. Поэтому читатель может вместе с героем романа пройти весь его многолетний путь от новичка до зрелого разведчика.
Волей судьбы он оказывается в самых неожиданных местах, подвергается тяжелейшим жизненным испытаниям и лишь благодаря своему опыту, умению правильно ориентироваться в сложной ситуации с честью выходит из казалось бы безвыходного положения.
Роман не является модным конъюнктурным стриптизом, это история жизни рядового разведчика, исполнителя, который был настоящим патриотом, преданным своей Родине. Ценность произведения в том, что среди нас есть подобные люди, но о них мало кто знает, они предельно скромны и не видят ничего выдающегося в своем прошлом. Это была их обычная работа.
Девяностые годы позволили свободно говорить о том, что было за семью печатями. И сразу, наряду с настоящими, появились «герои», которые без зазрения совести, потеряв честь, предавали Родину, сдавались нашим врагам, проваливали своих товарищей по разведке, а попросту — изменяли Родине. Начиная с Гозенко и Огородникова и кончая Голицыным, Носенко, Шевченко, Пеньковским, Гордиевским и Суворовым-Резуном, выплыли на поверхность подонки и теперь изображают из себя дальновидных борцов с режимом, поливая клеветой и Родину, и КГБ, и ГРУ, и тех, кого они предали.
Герой романа тоже имел возможность переметнуться к врагам, но он и мысли такой не допускал, потому что любил свою землю, свою Родину и предан был ей беззаветно.
Надеемся, он станет близок читателям, потому что он такой, как они — простой, общительный и незаметный, а отличается только тем, что выполнял особую работу, пользовался исключительным доверием. Его ценили и в ГРУ, и в КГБ, ему доверяли и его уважали иностранные дипломаты.
В книге использован ряд подлинных фактов, подлинных имен, но все это, благодаря художественному изложению, не может служить сугубо историческим материалом.
Жизненный путь героя пересекается с жизненными путями некоторых персонажей из повести «Диверсанты», поэтому настоящую книгу можно считать продолжением предыдущего детектива.
Они вошли в учебную аудиторию, когда там никого не было: студенты английского факультета после занятий быстренько разбегались по домам. То ли они ненавидели всеобщее бесплатное образование вплоть до высшего и институт посещали ради диплома, то ли дела у них всегда находились поважнее, чем английский язык. Некоторые бегали на литературные встречи и там друг перед другом кичились своим не молдавским, а румынским произношением. Во всяком случае, вечерами я частенько бывал в аудитории один — мне бежать было некуда, я жил в общежитии, а изображать из себя румына не мог, так как и с молдавским языком едва справлялся, что давало повод некоторым, слишком «умным», острить на мой счет. Помню как-то раз я опоздал на молдавский язык, и преподаватель потребовала, чтобы я по-молдавски попросил разрешения присутствовать на занятиях. А где мне было взять такие знания? Одна девушка — она мне понравилась — Рита Яворская, тоненькая, как лозинка, с милой улыбкой и веселыми темными глазами, подсказала мне тихонько: «Еу сынт могар!» И я, здоровая дубина ростом метр восемьдесят пять, широкоплечий, хорошо поставленным голосом произнес: «Еу сынт могар!»
Все, кто был в аудитории, а группа насчитывала целую дюжину — десять девушек и нас двое — мужиков, пришедших с флота, — повалились под столы. Даже молдаванка, постоянно утверждавшая, что она самая настоящая румынка, рухнула на стул и скривила такую веселую рожу, что я понял — Рита сделала мне пакость. Я взглянул на нее: очевидно, в моих глазах был такой упрек, что Рита мгновенно прекратила смеяться. С этого дня она перестала мне нравиться. Хотя, если подумать, чего тут постыдного, что я при всей группе назвал себя ослом? Мало ли людей говорят: «Ну и дурак я! Какой же я дурак! Настоящий осел!» Амбиции? Самолюбие? Но даже когда, спустя с десяток лет, я узнал, что она разбилась на машине, у меня почему-то не возникло горького сожаления: может быть, время, а может быть, жестокий мир, в котором я вращался, притупили мои эмоции, сделали меня жестким и более рациональным. Я руководствовался принципами: «Мертвое — мертвому, живое — живому».
