Святозар закрутился в кругу оголтелых националистов, а потом и фашистов. Как губка, с внутренней готовностью и радостью он впитывал самые бесчеловечные идеи, поднимаясь в собственных глазах и ощущая себя сверхчеловеком. Потом доучивался в Берлине на физика. Тогда на него обратили внимание, и он в 1942 году попал в немецкий проект. А в 1945-м достался американцам как трофей.
Оказавшись в ядерной программе США, Святозар не только не избавился от ржи, разъедавшей его сознание, от ощущения врожденного превосходства, иллюзии сверхчеловека, но и укрепился в этом безудержном и циничном самомнении. Да и близость самого разрушительного оружия явно неблаготворно сказалась на его психике.
А Михаил активно участвовал в подпольной комсомольской организации. Принял СССР как награду небес. Воевал. Учился. Попал в Проект.
Разведки предпринимали гигантские усилия, чтобы пошарить в ядерных секретах противника, а то и диверсиями задержать развитие. Иногда что-то удавалось, что-то нет.
У нас тут имелись несомненные успехи. Как ни дистанцировались наши дипломаты принародно от этого, но я-то знаю, что англичане и американцы задержали и осудили нескольких видных ученых по обвинению в сотрудничестве с СССР вовсе не напрасно. Наша разведка начала работать по атому еще в начале сороковых годов. И к 1944 году получила на Западе несколько тысяч листов с наисекретнейшими расчетами и результатами исследований. Хотя, конечно, решающую роль эти сведения не сыграли — нельзя просто нарисовать, как сделать технологический процесс. Его нужно сделать в железе, что не всем дано. Главное, что мы уяснили из этих документов, — какие пути тупиковые. И сильно сократили сроки разработки.
У американской разведки тоже были некоторые достижения, но по сравнению с нашими очень скромные. Проникновение в Проект давалось им тяжело. Не одного агента сгубили они на этом тернистом пути, но добывали в основном какие-то второстепенные сведения, с периферии Проекта, которые ни на что не влияли.
В общем, отчитаться американцам особо было нечем — тоска и грусть. И вот однажды ушлые ребята из только что созданного ЦРУ узнают через агентуру, что брат-близнец в поте лица трудящегося на них Святозара Ленковского тоже физик и находится в сердцевине русского Проекта. А они еще и похожи внешне друг на друга так, что не отличишь. И особых примет нет, вроде шрамов, родинок. Вот и возникла безумная идея, как это использовать, притом самым наглым, невероятным способом.
Как Святозар дал согласие на все это? Как бросился в авантюру, в которой сам должен был сгореть с вероятностью сто процентов? Поработали над ним хорошо — и поляки, и немцы, и, наконец, американцы. Человек превратился в разрушительное оружие, не жалеющее ни себя, ни других для эфемерных и откровенно человеконенавистнических целей. Мало того, что он согласился. Он загорелся этой целью, объявив, что таково его жертвенное служение и, возможно, жертвенный конец — все во имя великой идеи правильного в его понимании прогресса человечества.
Дальше дело техники. Переправка Святозара в Союз. Активизация бывшей абвергруппы, доставшейся по наследству американцам. Нужно отметить, что таких команд у противника, даже с учетом немецкого наследия, считаные единицы, так что, вводя ее в смертельную игру, они жертвовали многим.
Группа Кутяпы достаточно виртуозно организовала и провела нападение на Михаила Ленковского. Его умело отключили, запихали в фургон. А Святозара, якобы страшно избитого, на деле лишь с небольшими показушными травмами, положили на асфальт, ждать, когда его там найдут граждане, а потом подберут милиция со скорой. После чего он начал — достаточно убедительно — играть в потерю памяти.
Изначально Святозару была поставлена задача попытаться заменить своего брата, войти в Проект. Там получить как можно больше информации об «Астре-1» и, по возможности, саботировать ввод ее в строй. Но потом возникла идея получше. Пустить устройство в разнос. Небольшой ядерный взрыв — и несколько ученых мужей, на которых во многом держался Проект, отправятся к праотцам, а работы по самой установке затормозятся надолго.
Дело в том, что Ленковский и Базаров были главными специалистами по обсчетам и технологическим работам именно в вопросах безопасности установки и недопущения перехода ее в критический режим. То есть если кто и мог пустить «Астру-1» в разнос, так это они.
Базарова убрали, чтобы не мешался. И вражеский агент стал заведовать подготовкой контура безопасности установки.
Надо отдать должное — в Манхэттенском проекте Святозар работал по схожей тематике и в тему вошел моментально. Начал профессионально, практически незаметно, допускать искажения в расчетах. А перед испытаниями внес кое-какие изменения в конструкцию, что-то отвинтил, что-то привинтил. Переставил плюс на минус в контрольном датчике. И все. Мелочи, которые сразу не заметишь. Однако теперь установка должна была рвануть так, что камня на камне в окрестностях не останется.
