Драгенталь — Долина драконов. Что за странное название у этой школы? Когда Ребекка прибыла в замок Драгенталь, то удивилась еще больше: то над цветами порхают эльфочки, то по лесу галопом скачет единорог, и здесь она встретила Пэра — странного мальчишку, которого не видит никто кроме нее. Может быть, все это имеет отношение к стране Сказочной Луны, которая снится Ребекке, и старому чародею Фемистоклу?Когда Ребекка попыталась раскрыть тайну замка Драгенталь, началось фантастическое приключение…
Время не стоит на месте даже в стране Сказочной Луны, что находится по ту сторону действительности, где легенды — правда, а реальность — лишь сон. Время не стоит на месте, даже если оно течёт иначе, нежели в мире, который большинство людей считают единственно настоящим. Все подвластны времени — будь то люди, животные и растения, а также эльфы, гномы, феи, кобольды и все возможные (а иногда и невозможные) сказочные существа. И даже сами волшебники. Случилось так, что время настигло и великого Фемистокла, мудрого чародея Сказочной Луны и самого могущественного из всех магов.
В то роковое утро, переступив порог своего кабинета в самой высокой башне города Горивинна, он обнаружил на своём рабочем столе письмо. Странным было уже то, что волшебник его вообще заметил. С годами Фемистокл стал немного неаккуратным. А если называть вещи своими именами — на его столе царил сущий кавардак: там лежали глиняные горшки, мешочки, медные ступки, пергаментные свитки, книги в кожаных переплётах, стеклянные колбы с жидкостью разных цветов, сосуды с таинственными порошками и настойками и прочее добро. Всё это было свалено в огромную кучу, которая если и не доставала до потолка, то только потому что потолки здесь были чуть ли не в два раза выше, чем в обычных комнатах.
Огромный конверт из тяжёлого коричневого пергамента, скреплённый печатью тёмно-красного сургуча, не просто лежал на вершине вышеописанной груды вещей. Приглядевшись, можно было увидеть, что он парит в нескольких сантиметрах над ней, будто лежит на чьей-то невидимой ладони. От одного лишь вида этого конверта у Фемистокла засосало под ложечкой.
Кто бы мог ему написать? Все знакомые жили здесь, в Горивинне. Кроме того, письмо, без всякого сомнения, прибыло по магической почте. Иначе как оно здесь вообще очутилось? Несмотря на то, что дверь кабинета никогда не запиралась на замок, Фемистокл был единственным, кто мог запросто войти в неё, — в конце концов, это же кабинет волшебника, а волшебники знают кое-какие секреты, как уберечь своё имущество.
Письмо, по всей видимости, было чрезвычайной важности, раз оно преодолело такую преграду.
Это Фемистоклу не понравилось.
Это ему совсем не понравилось.
Некоторое время он стоял, уставившись на конверт, парящий над столом, но не испытывал никакого желания даже вскрыть его, не говоря уже о том, чтобы прочесть послание. У Фемистокла было смутное предчувствие относительно его содержания. А так как он всё-таки был волшебником и обычно предчувствия его не обманывали, он привык к ним прислушиваться.
Но, к сожалению, Фемистокл был также уверен: письмо будет настаивать на том, чтобы его прочли.
А кто сказал, что он должен сделать это немедленно? В конце концов, плохие новости — тоже новости, и иногда они сами собой как-то улаживаются, стоит лишь немного подождать.
Волшебник демонстративно повернулся к письму спиной, прошёл мимо стола, сделал ещё пару шагов, прежде чем остановился и спросил себя: а зачем я вообще вошёл в кабинет? В последнее время подобное с ним частенько случалось. Фемистокл стал не только чуточку неряшлив, но и чуть-чуть рассеян. По правде говоря, — даже более чем чуть-чуть. В это утро он рано встал и преодолел ровно пятьсот тридцать две ступени для того, чтобы… чтобы… чтобы…
Письмо хранило молчание.
Фемистокл обернулся, нахмурил густые белые брови и недоверчиво осмотрел конверт, который жужжал и подрагивал, будто в нём копошились муравьи или целый пчелиный рой. Разумеется, Фемистокл знал, что ему никто не пришлёт конверт с муравьями или пчёлами, — таким образом письмо настоятельно требовало, чтобы его прочли. Вероятно, оно в самом деле было очень важным.
Неужели он обязан его читать?
Будто догадавшись о сомнениях старого волшебника, письмо зажужжало и затряслось ещё сильнее. И Фемистокл сдался: тяжело вздохнув, он вернулся к столу. Прекратив жужжать и вибрировать, письмо тут же подлетело к нему, покачиваясь из стороны в сторону, будто сорванный ветром осенний лист. Фемистокл поймал конверт левой рукой и поднял правую, чтобы щёлкнуть пальцами. Он всегда так распечатывал письма, ведь волшебникам для этого, понятное дело, не нужны никакие приспособления.
Печать с громким треском разломилась. Из конверта выскользнул листок пергаментной бумаги, исписанный мелким затейливым почерком, и развернулся в руке Фемистокла. Старый чародей пробежал глазами текст, после чего у него округлились глаза, снова прочёл послание и вытаращил глаза ещё больше. Тяжело дыша, он в третий раз перечитал его, потом отступил назад и выронил письмо из рук. Письмо, недовольно помахивая уголками, повисло в воздухе.
— Но ведь это… как же… — сказал он, задыхаясь, — это просто…
Он так побледнел, что, казалось, побелели его и без того белая борода и падающие на плечи седые волосы. Он даже затрясся от возмущения, как то самое таинственное письмо.
