Сонаде мы начали делать дарение мандалы, третью часть основополагающих медитаций. Это было сущее удовольствие. В ходе этой практики, которая повторяется также раз, мы насыпаем семь маленьких горсточек окрашенного риса на металлическую тарелку и представляем при этом, что они являются всем драгоценным, что есть во вселенной. Мы удерживаем перед собой упрощённый образ Прибежища и дарим ему всё это без привязанности. Затем мы смахиваем рис на материю, разложенную на наших скрещенных ногах, и снова строим в воображении совершенный мир, который опять дарим. В этой практике тело, речь и ум тоже работают вместе, и результат - не какое-то интеллектуальное понимание, но, скорее, обогащение всего нашего существа. В Сонаде в то время после каждой сотни таких коротких даров совершалось большое подношение, состоящее из 37 желанных вещей традиционной азиатской вселенной. Сюда включаются слоны, танцующие девушки и опытные генералы, выигрывающие для тебя войны. Насладившись традиционными удовольствиями, можно затем вернуться к мотоциклам БМВ, спортивным автомобилям, модной одежде "Роло", сине-зелёным водорослям, полезным для здоровья, современным девушкам или ночным дискотекам - всему, что наполняет восторгом жизнь людей сегодня.
Дарение мандалы - самая быстрая из практик, и её можно завершить дней за двадцать. Последние десять тысяч повторений мы также делали перед статуей великого Гуру Ринпоче в монастыре Бхутиа Басти. Со зданием этого монастыря связана история, которую мы рассказывали американским миссионерам, пристававшим иногда к нам в автобусах. Мы всегда пытались не тратить на них своё время и говорили, что религию нужно считать лекарством, единственное назначение которого - помогать живым существам, и каждый должен познавать то, что больше подходит ему, и позволить другим искать своё. Что до религиозной ориентации человека не должно быть дела никому, кроме него самого, если только религия не заставляет своих последователей притеснять женщин или устраивать "священные" войны. Наименее образованные миссионеры бывали, однако, настойчивы и продолжали напирать, пока мы не отпугивали их слишком сложными для их понимания фразами или не предлагали им просто заткнуться. В таких ситуациях всегда возникала приятная долгая пауза в разговоре, когда мы рассказывали следующую историю о примере навязчивости в духовных вопросах.
Монастырь Бхутиа Басти, построенный в честь буддийских Защитников, прежде располагался на вершине того холма, на склоне которого он стоит сейчас (это треугольная лесистая возвышенность позади площади Чоу Растра и отеля "Уиндермир" в Дарджилинге). Он был построен там потому, что на этом месте люди несколько раз видели Защитника Махакалу. На рубеже нашего века англичане переместили монастырь туда, где он стоит сейчас, - снесли и возвели его вновь. Они хотели, чтобы на этом отличном месте, с которого открывается вид на Непал, Сикким и Бутан, стояла церковь. Однако, едва закончилось её строительство, как здание рухнуло, непонятно почему. Они опять построили его, и опять оно рухнуло. На третий раз повторилось то же самое. Позже на этом холме опять появилось место Махакалы, но левую сторону открытого помещения заняли индуисты и местные религии. Англичане поставили свою церковь на главной улице Дарджилинга, и сегодня это кинотеатр. Никто не получил вообще никакой пользы.
Кармапа оставался в Бутане долго. После смерти короля многое нужно было сделать, и он воспользовался своим пребыванием там для поиска новых воплощений и проведения посвящений во многих местах. Мы закончили дарение мандалы, а Калу Ринпоче и его племянник Гьялцен тоже выехали в Бутан; перед отъездом они порадовали нас тем, что использовали наш рис от дарения мандал на больших церемониях в своём храме. Незадолго до их отъезда мы стали свидетелями одного из тех трюков, которые учителя порой проделывают с людьми для их же пользы. Несколько шерпов - любителей спиртного регулярно приходили в монастырь, но их участие ограничивалось жалобами. На этот раз они пришли пожаловаться на погоду: дожди задерживаются больше, чем на месяц, и урожай может пострадать. Калу Ринпоче хорошо их знал. Они были по совместительству коммунистами по выходным; пьяные и крикливые, они ходили с демонстрациями по городу. Увидев Калу Ринпоче на улице, они покидали процессию, подбегали для быстрого благословения, а затем возвращались в колонну и продолжали кричать на весь город. Бхокар Тулку, крайне чувствительный ринпоче из северных тибетских кочевых племён, воспитанник Калу Ринпоче, который провёл много времени в уединённой медитации, всегда бледнел, когда дикие шерпы приглашали его к себе провести пуджу. Но Калу Ринпоче не делал ничего, чтобы защитить его. С кривой улыбкой, он посылал его снова и снова на эти пьяные празднества.
