Открытие Антарктиды полностью

Нам надлежало только принять для быков и баранов сено, которое обещал доставить консул Кильхен, и привести к окончанию наши счеты; для исполнения сего лейтенант Демидов поутру отправлен в город.

Ветер в Рио-де-Жанейро по большей части ночью дует из залива тихий до восьми и девяти часов утра, потом штилеет, с десяти или одиннадцати часов делается свежий с моря и продолжается до захождения солнца, а к ночи вновь штилеет; посему почти все суда, дабы удобнее и безопаснее выйти в море, исполняют сие в два перехода: первым приближаются к выходу, а последним на другое утро выходят в море. Следуя этому правилу, мы поутру 21-го снялись с якоря, пользовались сначала тихим, попутным для нас маловетрием, а после 10 часов, когда ветер начал дуть с моря, лавировали и близ выхода в море на глубине четырнадцати сажен, где грунт – мелкий песок с илом, положили якорь.

Поздно к вечеру лейтенант Демидов возвратился на шлюп с вице-консулом Кильхеном, с которым мы и кончили все счеты. Сено на оба шлюпа к вечеру было доставлено. После сего прекратили сношения с берегом.

22 ноября. В 6 часов утра, при маловетрии между S и О, я приказал сняться с якоря, и в 8 часов мы прошли между крепостью Санта-Круз и горою, называемой Сахарная голова. В 10 часов ветер настал с моря обыкновенный дневной, при котором мы не могли пройти выше или восточнее острова Резерса, и, не зная прохода между островов Резерса и Круглого[67], я приказал поворотить на правый галс к бразильскому берегу; в 11 часов опять поворотили и сим курсом уже прошли на полмилю выше острова Резерса, широта которого 23°5'18''.

Когда оба шлюпа вышли из тесных мест, мы направили плавание на юг, к острову Георгия, теми путями, где мореплаватели Лаперуз, Ванкувер и Колнет искали остров Гранде, обретенный в 1765 году Антонием де Ла-Рошем на широте южной 45°. Место сего острова поныне на картах переменяют. В 4 часа ветер засвежел; взяли у марселей по рифу, спустили бом-брам-реи и бом-брам-стеньги; к вечеру развело большое волнение; взяли еще по рифу и закрепили крюсель. Ночью сожгли по фальшфейеру, чтоб показать свои места. Шлюп «Мирный» находился позади нас.

23 ноября. В 5 часов утра ветер, при небольшом дожде, несколько смягчился – и мы поставили все паруса. В полдень находились на широте 25°39'49''южной, долготе 43°23' западной; в 6 часов на широте 26°10', долготе 43°21', нашли склонение компаса 4°36' восточное. Ночь была ясная, и мы продолжали плавание прямо на юг.

24 ноября. В 9 часов утра 24-го легли в дрейф; я велел спустить ялик и послал на шлюп «Мирный» лейтенанта Лескова пригласить священника и лейтенанта Лазарева на шлюп «Восток». В 10 часов лейтенант Лесков возвратился, и с ним приехали священник, лейтенант Лазарев, медик-хирург Галкин, лейтенант Анненков и мичман Новосильский. Вскоре началась обыкновенная молитва и молебствие об испрошении благополучного и успешного окончания предстоящего нам плавания.

После сего я приказал лейтенанту Лазареву принять на шлюп «Мирный» жалованье на двадцать месяцев и на такое же время порционных денег, дабы в случае какого-либо несчастья со шлюпом «Восток» офицеры и служители «Мирного» не оставались без удовлетворения, а на случай разлучения с нами дал лейтенанту Лазареву предписание в следующих словах:

«Приступая к исполнению возложенного на меня поручения, прошу Вас с вверенным Вам шлюпом «Мирный» в дурные погоды держаться на расстоянии пяти кабельтовых в кильватере, а во время туманов – ближе к шлюпу «Восток»; напротив, в хорошую погоду на траверзе на расстоянии четырех, шести и восьми миль, дабы нам пространнее обозревать горизонт. В ночное время, когда на шлюпе «Восток» будет поднят фонарь, тогда и на «Мирном» поднять фонарь на том месте, откуда оный должен быть виднее. Может случиться, что суда, назначенные производить плавание вместе, разлучатся, и, как сему почти всегда бывает кто-нибудь виной, то прошу Вас внушить вахтенным лейтенантам быть крайне бдительными.