Старый шаман расстроен и посылает к Квазелиду свою дочь, чтобы она договорилась с ним о встрече. «Я умоляю тебя спасти мою жизнь, - говорит он ему, - чтобы я не умер от позора, ибо я стал посмешищем в глазах своих сородичей из-за того, что ты сделал со мной вчера». Он умоляет Квазелида раскрыть ему свой метод лечения, а тот требует, чтобы старый шаман показал ему свои трюки. Несмотря на то что шаман соглашается выполнять его требование и несмотря на мольбы старого шамана и его дочери, Квазелид отказывается открыть ему в свою очередь свои секреты. На следующее утро шаман и его семья исчезают, и вскоре появляются слухи о том, что он сошел с ума. Квазелид продолжает изучать трюки других шаманов, добавляя их к своему методу окровавленного червя, который приносит ему новые терапевтические успехи. В конце повествования автор сообщает, что ему становится все труднее отличать «настоящих» шаманов от шарлатанов. Только в отношении одного шамана у него нет сомнений, что тот является «настоящим», поскольку он не принимает платы у своих пациентов, а также потому, что его никто никогда не видел смеющимся; все остальные, по его мнению, «лишь изображают из себя шаманов». С другой стороны, Квазелид сообщает о своих собственных успехах в лечении пациентов, явно предавая забвению тот факт, что он начал свою карьеру с намерения разоблачить трюки шаманов, которые он теперь успешно применяет сам.
Если мы отбросим, возможно, имеющиеся у рассказчика элементы мифомании, то эта история человека, который, сам того не желая, стал шаманом, может помочь нам лучше понять процесс такого лечения. Не подлежит сомнению, что высасывание «болезнетворного объекта» из тела больного является лишь частью тщательного разработанной церемонии, которая включает в себя другие обряды, такие как песни и магические жесты, и требует помощи ассистентов (сопровождающих этот церемониал барабанным боем). Вся процедура лечения является тщательно подготовленной и хорошо продуманной. Она производится в присутствии мужчин, женщин и детей и достигает своей кульминации в драматический момент, когда шаман показывает болезнь в виде постороннего тела пациенту, его семье и присутствующим зрителям.
Но эта церемония, в свою очередь, может стать эффективной только на основе определенного психологического и социологического фона, который включает в себя: (1) веру шамана в свои собственные способности, даже если он знает, что часть проводимой им процедуры лечения основывается на шарлатанстве, (2) веру пациента в способность целителя излечить его, как это было описано в случае с первым пациентом Квазелида (успех и репутация целителя, разумеется, увеличивают веру в его способности), (3) само заболевание, метод излечения и личность целителя должны быть признаны данной социальной группой. Ведь шаман является одним из членов организации, имеющей свою систему подготовки, свои школы, свои строгие правила, свои места сборов, своих тайных агентов, и соперничающей с другими подобными организациями.
Для нас сама мысль о том, что можно лечить болезнь, извлекая ее из тела пациента в виде предмета, является неприемлемой, равно как и лечение с помощью возвращения потерянной души. Однако разве не является для цивилизованного пациента впечатляющим тот момент, когда ему демонстрируют «зримое воплощение» болезни, - когда, например, хирург показывает ему опухоль, которую он удалил, или зубной врач - вытащенный зуб, а врач-терапевт - изгнанного из организма ленточного червя?
Психиатр не может показать своему пациенту конкретный предмет, но если мы вспомним значение такого термина как «трансферентный невроз», мы можем усмотреть здесь некоторое подобие материализации заболевания. Невроз, от которого страдает больной, заменяется «трансферентным неврозом», природу и происхождение которого врач объясняет пациенту и таким способом излечивает его от заболевания.
Согласно этой теории болезни, заболевание наступает в результате проникновения в тело пациента злых духов и «овладения им». Одержимость, однако, является более широким понятием, чем болезнь, поскольку известны многочисленные случаи искусственно производимой или церемониальной одержимости.
Одержимость злым духом как вид заболевания является достаточно распространенной, хотя и не повсеместной. По-видимому, она известна негроидным племенам Малайского полуострова, пигмеям, проживающим на Филиппинах, австралийским туземцам и т.д. Широкого распространения на американском континенте такого рода болезнь не получила. Центром ее распространения, вероятно, была западная часть Азии.
