Главным центром культуры и науки считался университет. Каждый образованный человек в то время проходил через обучение в университете, а научная карьера была тесно связана с университетской. Исключения, такие как Бахофен и Дарвин, встречались довольно редко (оба пользовались преимуществом большого состояния). Университетское образование не имело своей главной целью подготовку специалистов, скорее, в его задачу входило дать студентам общее образование при специализации в одной из областей науки. Особенно ценилось умение непредвзято проводить исследование. «Чистое» исследование часто ценилось выше, чем «практическое», особенно если последнее проводилось вне стен университета. В самом университете профессора пользовались значительной автономией, и научные профессии почитались, по крайней мере, в континентальной Европе.
Карьера университетского ученого обычно была длительной и требовала огромных усилий. Известны лишь редкие случаи, когда на должность титулярного профессора назначался молодой ученый. Двадцатипятилетний Ницше, удостоившийся этой должности в 1869 году, входил в число таких заметных исключений. Младшие преподаватели университета вынуждены были не только существовать в условиях напряженной конкуренции, но также и испытывать значительные материальные затруднения. Прошли те времена, когда молодые ученые, ожидая вакансий в университете, могли подрабатывать частными уроками с детьми из богатых семей, - занятие, которое так ненавидели Фихте, Гегель. В Германии и Центральной Европе наиболее распространенной была система приват-доцентов. Она заключалась в том, что ученый читал лекции в университете исключительно за ту плату, которую вносили студенты, посещающие его занятия. Даже в самом благоприятном случае при такой системе лектор не мог стать состоятельным человеком. Таким образом, молодой ученый проводил лучшие годы своей жизни в утомительном ожидании назначения на заветную должность экстраординариуса, что в конечном счете означало достаточно прочное финансовое положение. Назначение на должность ординариуса или титулярного профессора знаменовало завершение успешной университетской карьеры. Но на них было много желающих, а удостаивались их считанные единицы. Тем более, что для этого недостаточно было быть талантливым или усердным - требовалось также соблюдение определенных правил. Хотя считалось, что проявлять честолюбие необходимо, не менее важным при этом было умение избежать той манеры поведения, за которую ученого в Германии называли Streber, а во Франции - arriviste. Альберт Фухс вспоминает, что его отец, посвятивший всю жизнь карьере ученого в Венском Университете, учил его различать две эти вещи. Усилия, направленные на получение более высокой должности, считались проявлением здорового честолюбия, в то время как попытки получить дворянский титул или награды расценивались как карьеризм (Streberei).9 Фухс отмечает, что граница между первым и вторым временами становилась весьма условной.
В мемуарах Макса Дессуара мы находим краткое описание правил, которых следовало придерживаться, чтобы преуспеть в университетах Германии около 1885 года.10 Наиболее верный способ состоял в том, чтобы проявлять преданность по отношению к занимающим главенствующие должности. Другой способ заключался в написании научных работ, которые могли заметить специалисты и таким образом наладить отношения с теми, кто занимал руководящие должности в университете. Однако не менее важным представлялось не писать слишком много, дабы не прослыть «чернильным Нарциссом». Наиболее быстрым путем считалось проведение активного исследования в одном из общепринятых направлений, из чего можно сделать вывод, что далеко отклоняться от проторенной тропы также было опасно. Многогранность научных исследований в равной степени не приветствовалась, - следовало придерживаться какой-либо одной области знания. Считалось весьма почетным, если имя ученого являлось синонимом учебника, открытия или теории, тем не менее ситуация, когда его известность выходила за рамки университета, оказывалась крайне нежелательной и опасной. Так, например, произошло с Геккелем: он начал блестящую университетскую карьеру, однако его сочинения о философии и науке в целом вызывали яростные нападки со стороны его коллег.
