Идеи трех основателей - Шернера, Мори и Эрве де Сен-Дени - доминировали в более поздних исследованиях сновидений в течение последней трети девятнадцатого столетия. Большинство ученых, занимавшихся в ту пору изучением сновидений, почти забыты в наши дни и лишь вскользь упоминаются в исторических трудах, за исключением Бинсвангера.201 Штрюмпель, профессор Лейпцигского университета, заинтересовался вопросом, почему мир в сновидениях выглядит совсем по-другому, нежели наяву, и пришел к следующему мнению: при пробуждении мы не в состоянии найти нашему сновидению место в прошлом или настоящем, это и объясняет наше стремление искать его значение в будущем.202 На вопрос «Почему спящий считает, что видимое им во сне происходит на самом деле?» Штрюмпель отвечает, что во время сна душа выстраивает «сферу сновидения», в которой проецируются образы и воспоминания, что создает полное впечатление восприятия наяву в тот момент, когда различие между объективным и субъективным, а также причинно-следственная связь исчезают. В отношении той проблемы, что сны очень легко забываются, он ссылается на слабость, размытость и бессвязность большинства образов, возникающих в сновидениях. При этом Штрюмпель отмечает, что на самом деле уместно было бы задать вопрос «Почему мы так много запоминаем?» Штрюмпель также отмечает роль, играемую в сновидениях речевыми образами.
Фолькельт в своей книге «Фантазия в сновидениях» критикует предшествующих исследователей сновидений за то, что они придавали слишком большое значение происходящим в них негативным процессам и (за исключением лишь Шернера) недостаточно обращались к изучению позитивного элемента - фантазии, присутствующей в сновидениях.203 Он также считал, что они слишком подчеркивали роль ассоциаций и игнорировали открытый Шернером факт, что фантазия трансформирует в процессе сновидения наши телесные ощущения в виде символов. Фолькельт приводит несколько примеров собственных сновидений, в которых подтверждает истинность символов, установленных Шернером. В противоположность романтикам, считавшим, что во время сна душа покидает оковы тела, Фолькельт считает, что она, напротив, впадает в большую зависимость от него. Восприятие тела в целом проявляется в сновидении совершенно иным образом, нежели это происходит наяву. Здесь Фолькельт подробно останавливается на проблеме изменения образов, имеющих отношение к телесным проявлениям в сновидениях.
В том же 1875 году появилась посвященная исследованию снов работа Фридриха Теодора Фишера, включающая анализ процесса, вследствие которого спящий отдает (surrenders) себя «на откуп» своим образам, получая, тем самым, возможность увидеть в этих образах свое отражение.204 Шернер развивает свои идеи в направлении их применения к теории эстетики.
В 1876 году Гильдебрандт опубликовал свое исследование, посвященное сновидениям, а также их использованию в жизни.205 Он считал, что существует четыре возможности их применения. Первая: красота некоторых сновидений приносит спящему удовольствие. Вторая: сновидение создает у спящего преувеличенное представление о его моральных стремлениях. Слова из Священного Писания «Тот, кто затаил зло на брата, есть убийца его» находят подтверждение в сновидениях, где спящий совершает безнравственный поступок и испытывает стресс при пробуждении. При более внимательном рассмотрении он может обнаружить, что это сновидение было воплощением некоей появляющейся аморальной мысли. Гильдебрандт считал, что человек абсолютной нравственности никогда не станет мечтать о чем-либо непристойном. Третья: сновидение может пролить свет на некоторые вещи, наяву воспринимающиеся неясно, например, ощущение того, что кто-то хочет причинить спящему вред. Четвертая: существуют сновидения, предсказывающие болезнь - о них было известно еще во времена Аристотеля, - а также те, благодаря которым, как утверждал Шернер, мы можем почерпнуть сведения о нашем физиологическом состоянии.
Интересно, что обсуждение моральной ответственности спящего за свои сновидения, начатое Гильдебрандтом, было продолжено Йозефом Поппером в его изысканном эссе, где он пишет, что личность - и во сне, и наяву - остается той же самой личностью, с присущими ей мыслями и чувствами, и поэтому, если у человека есть какие-то непристойные или скрытые мысли, его сновидения кажутся бессмысленными или даже абсурдными.206 В этом предположении мы узнаем тезис, которому позднее предстояло стать краеугольным камнем теории сновидений Фрейда.
В 1878 году Бинц указал на роль химических и токсикологических факторов в происхождении сновидений.207 Некоторые химические вещества способны вызывать специфические сновидения. Таковы, например, сновидения, вызванные воздействием опиума, атропина, алкоголя, гашиша и эфира. Бинц считал, что исследователи сновидений всегда слишком преувеличивали роль психологических причин и мало внимания уделяли физиологическим факторам, влияющим на сновидения.
