С политической точки зрения Европа начинает освобождаться от старой феодальной организации общества и стремится к развитию национальных государств. В отличие от объединенных государств, таких как Франция и Англия, Германия, формально управляемая императором, на самом деле представляла собой запутанный конгломерат, состоящий из более чем трехсот государств с самыми различными территориями. Большая часть континентальной Европы была под властью австрийской монархии, простиравшейся не только над самой Австрией, но и более чем над десятью подчиненными народами. В Вене, центре искусства и науки высшего ранга, размещался великолепный двор. Повсеместно превалировала жесткая, неколебимая система передачи по наследству социального положения: аристократия, буржуазия, крестьянство, наемные рабочие - у каждого класса существовали и свои подклассы. Церковь имела прочные позиции среди низшего и среднего класса, однако в то же время новая философия, философия Просвещения, провозгласившая примат Разума над невежеством, суевериями и слепым следованием традиции, буквально околдовала Европу. Согласно этой философии, под руководством Разума человечество возобновит движение по пути непрерывного прогресса к будущему, в котором достигнет всеобщего счастья. В Западной Европе идеи Просвещения привели к возникновению радикальных тенденций, которые позже нашли проявление в американской и французской революциях. Остальная Европа была под властью так называемого «просвещенного деспотизма», представлявшего собой компромисс между принципами Просвещения и интересами правящих классов Мария Тереза Австрийская, Фридрих II Прусский и Екатерина II в России были типичными представителями этой системы правления. «Просвещенные» тенденции набирали все больший вес также и среди духовенства: орден Иезуитов был использован в роли козла отпущения, и в 1773 году он был распущен. Печально известная охота на ведьм и процессы над колдунами еще происходили (одной из последних была казнена Анна Гелди в Гларусе, Швейцария, в 1782 году), однако все, что имело отношение к демонам одержимости или экзорсизму, игнорировалось6. В виду сложившейся ситуации становится ясно, почему деятельность Гасснера вызвала такое сильное сопротивление и почему даже наиболее верившие в него покровители повели себя максимально осторожно Местный настоятель, архиепископ Регенсбургский, назначил расследование. Оно было проведено в июне 1775 года, в результате чего Гасснеру посоветовали прекратить свою деятельность и ограничиться изгнанием дьявола из тех больных, которых ему будут присылать духовные лица, имеющие к ним непосредственное отношение. Университет Ингольштадта назначил комиссию из представителей четырех его факультетов, целью которой было провести расследование. Это расследование состоялось 27 мая 1775 года и имело сравнительно благоприятный исход. Имперский суд в Вене, однако, также заинтересовался этим делом.7
В Мюнхене Принц-Электор Макс Йозеф Баварский также назначил комиссию по расследованию. Эта комиссия пригласила доктора Месмера, который утверждал, что открыл новый способ лечения, называемый животным магнетизмом. Он только что вернулся из путешествия по Рейну, во время которого побывал в Констанце, где, как говорили, он совершал удивительные чудеса исцеления. Месмер приехал в Мюнхен и 23 ноября 1775 года дал там несколько сеансов, во время которых всего лишь одним прикосновением пальца добивался того, что у пациентов возникали и исчезали симптомы различных заболеваний, даже конвульсий.8 Отец Кеннеди, секретарь Академии, страдал конвульсиями, и Месмер продемонстрировал, что он может по желанию заставить его испытывать конвульсии, или же прекратить их. На следующий день в присутствии членов суда и представителей Академии он вызывал приступ у эпилептика, при этом он утверждал, что может вылечить пациента с помощью животного магнетизма. По производимому эффекту сеансы Месмера были равносильны тому, что делал Гасснер, однако Месмер не прибегал к экзорсизму. Месмер заявил, что Гасснер, безусловно, честный человек, и что он лечит людей с помощью животного магнетизма, даже не подозревая об этом. Можно представить, что, услышав доклад Месмера, Гасснер, вероятно, почувствовал себя в положении Моисея, когда египетские колдуны повторили его чудеса в присутствии фараона. Однако, в отличие от Моисея, Гасснеру не разрешили присутствовать на представлении Месмера, и он не мог ответить на его доклад.
