Открытие бессознательного (Том 2) полностью

всплывающий из бессознательного, и переводить его, насколько это возможно, на язык сознания. В-третьих, он должен был удостовериться, насколько откровения бессознательного могут быть переводимы в поступки и включаемы в повседневную жизнь. Благодаря этим правилам, говорит Юнг, он оказался способен осуществить свое нисхождение в Аид и вернуться назад, с честью завершив опасный для себя эксперимент. Юнг считал, что Ницше пережил сходный опыт. Его «Заратустра» -это не что иное, как грозное, труднопереносимое извержение архети-пического материала, но вследствие того, что сам Ницше не имел прочной опоры в реальности, живя одиноко, без семьи и без определенных занятий, он был задавлен этим материалом.

Одним из самых необыкновенных эпизодов юнговского эксперимента был такой. Как-то раз, записывая то, что ему диктовало бессознательное, он спросил себя: «Действительно ли является наукой то, что я сейчас делаю?» — и услышал в ответ женский голос: «То, чем ты занимаешься, - это искусство!» Юнг не соглашался с этим, но голос продолжал настаивать, что это все-таки искусство, и в таком духе они беседовали некоторое время. В результате Юнгу стало понятно, что внутри него имеется автономная, женской природы, не до конца выраженная личность, которую о назвал своей анимой. Эта анима говорила голосом дамы, имевшей в то время на Юнга определенное влияние. Юнг сознавал, что то, что говорит ему анима, неверно, и после долгого спора с ней он понял, что ее влияние может быть как благотворным, так и вредным; проблема заключалась в том, чтобы установить с ней правильные взаимоотношения.

Еще один шаг вперед был сделан, когда Юнг ощутил потребность в тщательной разработке поступавших к нему посланий из бессознательного. Согласно его автобиографии, в одно из воскресений 1916 года звонок у входной двери его дома громко зазвонил, хотя на площадке перед дверью никого не было видно. В итоге у него возникло впечатление, что толпа духов заполнила дом. Юнг невольно воскликнул про себя: «Что все это значит?», и в ответ услышал хор: «Мы души мертвых, вернувшихся из Иерусалима, где не нашли того, что там искали». Этот ответ послужил началом его «Septem Sermones ad Mortuos» («Семь проповедей мертвецам»), которые он написал за три вечера и опубликовал анонимно, приписав их авторство гностику Василиду из Александрии⁴². Впоследствии он написал еще две работы, по-видимому, в том же неогностическом ключе - «Черную книгу» и «Красную книгу», которые остались неопубликованными.

-303-

Генри Ф. Элленбергер

Постепенно у Юнга стало создаваться впечатление, что он выходит из пределов бесконечно длящейся ночи, и тогда он сделал еще одно замечательное открытие: процесс, в который он был вовлечен, имел свою цель: он вел индивидуума к открытию наиболее сокровенных начал своей личности, иначе говоря - самости⁴³. Это продвижение от бессознательного к сознательному и от эго к самости Юнг наименовал индивидуацией. К концу Первой Мировой войны Юнг обнаружил, что решающий сдвиг в процессе индивидуации часто знаменовался появлением в сновидениях специфической квадратной фигуры, более или менее сходной с мандалами Индии или Тибета. В начале 1919 года Юнг решил положить конец своему эксперименту, из которого он вышел новым человеком с новым учением. Ему предстояло теперь посвятить оставшуюся часть жизни применению и распространению своих открытий.

Мы, таким образом, видим, что промежуточный период с 1913 по 1919 год явился периодом творческой болезни. Она характеризовалась теми же чертами, что уже были отмечены нами в болезни Фрейда. Творческие болезни обоих этих людей последовали за периодом интенсивного интереса к тайнам человеческой души. Как Фрейд, так и Юнг, порвали или свели к минимуму свои связи с университетом и профессиональными или научными организациями. Оба испытывали симптомы эмоционального нездоровья: Фрейд говорил о своей «неврастении», или «истерии»; Юнг долгие часы проводил в раздумье у берегов озера или строил из камешков маленькие замки. Оба добровольно приняли на себя бремя обязательных психических упражнений, каждый согласно своему собственному методу: Фрейд — с помощью свободных ассоциаций, пытаясь таким образом вернуть себе утраченные воспоминания раннего детства; Юнг - посредством сознательно возбуждаемого воображения и зарисовывания своих сновидений. Для обоих описанные упражнения играли роль самотерапии, хотя поначалу они лишь усиливали их страдания. Безусловно, подобные эксперименты были небезопасны для экспериментирующих. Парадоксальная дружба Фрейда с Флиссом лучше всего может быть понята в качестве средства сохранения связи с реальностью. Что касается Юнга, то нам неизвестно, какую роль взаимоотношения с людьми играли для него в эти годы и можно ли вообще говорить о каких-либо серьезных взаимоотношениях, но, так или иначе, он сознательно оставался верен своим семейным, профессиональным и гражданским обязанностям.

-304-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология