В феврале 1934 года Гюстав Балли выразил недоумение, почему Юнг продолжает выполнять свои обязанности в рамках Общества врачей-психотерапевтов и почему он стал главным редактором «Zentrakblatt for Psychotherapie»50. Юнг ответил, что Балли ошибается. Для него было бы гораздо легче не связываться со всем этим делом, но он предпочел поддержать своих немецких коллег - с риском быть неправильно понятым51. Он объяснил, что не занял место Кречмера в прежнем Немецком Обществе врачей-психотерапевтов, но был избран президентом только что образованного Международного Общества врачей-психотерапевтов. Он протестовал против обвинения его в солидарности с нацистами и в антисемитизме. Балли не ответил, однако несколько лет спустя опубли-
-308-
9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология
ковал статью, где с редким беспристрастием давалась высокая оценка юнговской психологии и высказывалась явная симпатия в отношении самого Юнга52.
В 1935 году Юнг назначается ординарным профессором психологии в Швейцарской Политехнической Школе в Цюрихе. В том же году он основал Швейцарское Общество практической психологии. В сентябре 1936 года он был одним из участников празднеств по случаю трехсотлетия Гарвардского университета; он сделал доклад, и ему была присуждена почетная степень доктора наук.
В конце 1937 года Юнга пригласили участвовать в праздновании 25-й годовщины Калькуттского университета, что дало ему возможность совершить путешествие по Индии и Цейлону53. Однако, судя по автобиографии, Юнг был более занят поиском своей собственной истины, нежели восприятием готовых истин от мудрецов Индии. Тем не менее переживания, связанные с этим путешествием, имели для него огромный стимулирующий эффект54. В 1938 году Юнгу присуждается также почетная степень доктора Оксфордского университета и, кроме того, 15 мая 1939 года его избирают почетным членом Королевского Медицинского общества в Лондоне.
По мере того, как международная обстановка ухудшалась, Юнг, никогда до этого не проявлявший чрезмерного интереса к мировой политике, все более и более заинтересовывается происходящим на политической сцене. Из интервью, которые он давал различным журналам, видно, что он пытался анализировать психологию' глав государств и, в особенности, психологию диктаторов. 28 сентября 1937 года он находился в Берлине в момент исторической встречи Муссолини с Гитлером и внимательно наблюдал за ними во время парада, длившегося три четверти часа. С этого момента массовые психозы и опасности, угрожающие существованию человечества, постепенно оказываются в центре наиболее волнующих Юнга проблем.
15 октября 1943 года Базельский университет присваивает Юнгу звание профессора медицинской психологии с особым акцентом на психотерапию. Он прочел только две или три лекции и подал в отставку в связи с ухудшившимся состоянием здоровья. Таким образом, хотя и с запозданием, Юнг получил от своего родного города академическое признание - то, чего он не смог добиться тридцать лет назад в Цюрихе.
Новым поворотным пунктом в жизни Юнга стало случившееся с ним в преддверии окончания Второй Мировой войны. Автобиография проли-
-309-
Генри Ф. Элленбергер
II,
ла свет на неизвестные до того стороны этой дальнеиш.ей его эволюции. В начале 1944 года, сообщает Юнг, он сломал ногу, а затем перенес инфаркт, во время которого потерял сознание и почувствовал себя как бы стоящим на грани жизни и смерти. В этом состоянии у него было космическое видение, во время которого он увидел нашу планету как бы с безмерной высоты, а его собственная личность показалась ему не более чем суммой того, что он сказал и сделал в течение своей жизни. Затем, в тот момент, когда он собирался войти в здание, чем-то напоминающее храм, Юнг увидел своего лечащего врача, медленно идущего ему навстречу; врач принял облик царя острова Кос (родина Гиппократа), чтобы вернуть его на землю, и у Юнга создалось впечатление, что жизнь врача находится в опасности, в то время как его собственная - спасена (врач действительно несколькими неделями позже неожиданно умер). Юнг признается, что когда он вернулся к жизни, то сначала был глубоко разочарован. На самом же деле что-то изменилось в нем, его мысль приняла новое направление, что и демонстрируют написанные им впоследствии работы. Он теперь стал «старцем-мудрецом из Кюснахта». В оставшуюся часть жизни ему предстояло писать книги, обыкновенно пугавшие его учеников (такие, как «Ответ Иову»), давать интервью визитерам со всех концов света, быть объектом всевозможных почестей, но при этом вынести и немало оскорблений.
