Внезапная смерть Шарко, наступившая шестнадцатого августа 1893 г., вызвала потрясение во Франции и всем научном мире. Шарко, как отмечалось в другом месте, был окружен множеством недругов, стремившихся использовать каждый инцидент против него84. Шарко критиковали за его позицию в деле Вальрофа, когда домашний слуга Вальроф, покушавшийся на убийство хозяйки дома и её горничной, заявил, что он действовал в сомнамбулическом состоянии. Обвиняемый утверждал, что действовал совершенно бессознательно85. Обратились за советом к Шарко. Он уклонился, приведя описание сомнамбулического состояния, но ничего не сказал о его применимости к недавнему состоянию Вальрофа. В это время с необычайной яростью велась кампания за общие выборы. Общественное мнение было встревожено финансовыми скандалами. В июне в палате депутатов нескольких политических дея-
-422-
10. Подъём и становление новой динамической психиатрии
телей обвинили в подкупе англичанами через посредничество финансиста Корнелиуса Герца. Представленные в качестве доказательства документы оказались поддельными, но Герц, обвиненный в растрате, бежал в Англию. Англичане отказались выдать его французским властям, потому что он был серьезно болен. Французы отправили Шарко с другим медицинским экспертом в Англию, чтобы составить отчет о состоянии Герца. Шарко критиковали за составление прогноза о смерти этого человека в течение двух недель (на самом деле он пережил Шарко). Июль начался со студенческих демонстраций в Париже, и в кафе случайно был убит молодой человек. Это послужило сигналом для сильных студенческих беспорядков, которые были поддержаны рабочими. В течение четырех дней Латинский Квартал был перегорожен баррикадами. Погода была нестерпимо душной, отчего работа над окончанием диссертаций в Медицинской школе становилась невыносимой. 29 июля Жане с блеском защитил медицинскую диссертацию перед комиссией под председательством Шарко. Приготовления к общим выборам послужили поводом для яростной полемики, которая в ряде случаев приняла форму актов насилия.
В этих тревожных обстоятельствах Шарко покинул Париж незадолго до пятнадцатого августа, отправившись на отдых в район Морвана в сопровождении двух своих любимых учеников, Дебова и Штрауса. Русский врач Любимов рассказал о том, как он поехал туда, чтобы доставить Шарко домой и, не зная о близящемся конце, был потрясен выражением страдания Шарко86. Однако Шарко согласился с требованием Любимова, и таким образом Шарко увидел своего последнего пациента по дороге от дома до железнодорожной станции. На следующий день казалось, что Шарко выздоравливает, но поздно вечером он почувствовал себя больным и позвал своих спутников. Они делали ему инъекцию морфина и оставили спать. На следующее утро, шестнадцатого августа, они нашли его мертвым87. Похоронили Шарко с национальными почестями. В часовне Сальпетриера состоялась внушительная церемония с представителями правительства, государственной администрации, научных учреждений и множеством сопровождающих лиц. Несколько медицинских журналов вышло в свет с обложками в черной рамке, а газеты содержали множество подробностей - точных и неточных - о карьере и смерти Шарко. Говорили, что в утро его смерти делегация взволнованных истерических пациентов пришла к директору больницы с вопросом, не случилось ли что-нибудь с Шарко, потому что им приснилось, что Шарко мертв. Некоторые некрологи были написаны в дву-
-423-
Генри Ф. Эллснбергер
смысленном тоне. «Figaro» от семнадцатого августа подчеркивала гений Шарко и его великие научные достижения, но, в то же время, извлекла на свет божий старые обвинения в необыкновенной гордыне, всепоглощающем эгоизме и стремлении к величию, граничащем с театральностью. Доктор Антуан Эмиль Бланш, умерший в тот же день, восхвалялся как врач старой школы, который умел писать доступные для понимания отчеты, был человечным и сострадательным, и пациенты были для него людьми, а не историями болезни.
В медицинских журналах Франции и в других странах появилось много сообщений о смерти Шарко. Одно из первых сообщений появилось в «Wiener Medizinische Wochenschrift» от девятого сентября 1893 г. за подписью доктора Зигмунда Фрейда88. Автор, с гордостью приведший личные воспоминания, сравнивал Шарко с Адамом, который давал имена животным, и с Пинелем, который освобождал безумцев от оков, подобно тому как Шарко давал названия неизвестным болезням в Саль-петриере и освобождал истерические припадки от оков предрассудков. В отношении невропатологической работы Шарко Фрейд высказал полное одобрение; в отношении его работы по истерии Фрейд отметил новаторский подход к её интерпретации. В отношении гипноза Фрейд признал серьезные, хотя, быть может, и узкие, исследования Шарко.
